Последнее, что он помнил, — боль, кровь и лунный свет над головой. Первое, что он увидел, очнувшись, — глухой лес, кишащий покемонами, и записку с соболезнованиями по человеку, которым он был. Никакого тренерского опыта, никакого плана — только рюкзак с парой странных кубов и второй шанс, который он не просил. Когда самый нелюбимый людьми покемон, угрюмая Какуна, сама рвёт нить и просится в его команду, Пирс понимает: здесь ценят не силу удара, а то, кого ты готов принять. Какие обрывки памяти об этом мире спасут его — и о чём они промолчат?

Последнее, что он помнил, — боль, кровь и лунный свет над головой. Первое, что он увидел, очнувшись, — глухой лес, кишащий покемонами, и записку с соболезнованиями по человеку, которым он был. Никакого тренерского опыта, никакого плана — только рюкзак с парой странных кубов и второй шанс, который он не просил. Когда самый нелюбимый людьми покемон, угрюмая Какуна, сама рвёт нить и просится в его команду, Пирс понимает: здесь ценят не силу удара, а то, кого ты готов принять. Какие обрывки памяти об этом мире спасут его — и о чём они промолчат?