Цинь Хао должен был умереть на пляже Исиды — граната разнесла его в клочья, вместо руки теперь холодный протез. Но смерть не взяла: зудит, а голод стал звериным, будто внутри просыпается что-то нечеловеческое. Пока Федерация бросает необстрелянных мальчишек против Роя гигантских тварей, спишенного в повара инвалида терзает не боль — предвкушение. Что если самый жуткий хищник на этой войне — не жук, а человек, которого списали со счетов?

Цинь Хао должен был умереть на пляже Исиды — граната разнесла его в клочья, вместо руки теперь холодный протез. Но смерть не взяла: зудит, а голод стал звериным, будто внутри просыпается что-то нечеловеческое. Пока Федерация бросает необстрелянных мальчишек против Роя гигантских тварей, спишенного в повара инвалида терзает не боль — предвкушение. Что если самый жуткий хищник на этой войне — не жук, а человек, которого списали со счетов?