Лю Чаомин вспомнил, что именно сумеречной весной 23-го года эпохи правления под девизом Цзинъюань он впервые встретился с Су Цзинь.

В это время всегда идет дождь.

Он высадился из паланкина у моста Сузаку, и она помахала ему рукой сквозь пелену дождя.

Шелк дождя колыхался, он не мог толком разглядеть её.. Но хорошо запомнил, что несмотря на простую, почти нищенскую одежду, её ясные глаза сияли пронзительным огнём жаркого солнца.

Уже тогда Лю Чаомин ощутил в ней родственную душу — такую же кристально чистую, сдержанную и проницательную.

Как же он ненавидел себя за то, что не задушил её в зародыше ещё тогда, в самом начале.. Лишь доля его любопытства и искра сострадания позволили ей вырасти в исполинское дерево и уйти своей дорогой — прочь от него.

Теперь, когда она окончательно сломлена, она никогда не простит его..

Лю Чаомин вспомнил, что именно сумеречной весной 23-го года эпохи правления под девизом Цзинъюань он впервые встретился с Су Цзинь.

В это время всегда идет дождь.

Он высадился из паланкина у моста Сузаку, и она помахала ему рукой сквозь пелену дождя.

Шелк дождя колыхался, он не мог толком разглядеть её.. Но хорошо запомнил, что несмотря на простую, почти нищенскую одежду, её ясные глаза сияли пронзительным огнём жаркого солнца.

Уже тогда Лю Чаомин ощутил в ней родственную душу — такую же кристально чистую, сдержанную и проницательную.

Как же он ненавидел себя за то, что не задушил её в зародыше ещё тогда, в самом начале.. Лишь доля его любопытства и искра сострадания позволили ей вырасти в исполинское дерево и уйти своей дорогой — прочь от него.

Теперь, когда она окончательно сломлена, она никогда не простит его..