Его называли Дьяволом-Султаном — чудовищем, что вырезал целые семьи и захватил трон обманом. А потом его казнили, и вчерашние жертвы сели смотреть Проекцию его жизни, чтобы утолить ненависть похлеще прежней. Просчитались: с каждой сценой маска злодея трескается, обнажая спасённых детей, чужую боль, принятую как свою, и молчаливую жертву ради тех, кто вонзил ему нож в спину. Зал давится словами оправданий, а вчерашние обвинительницы бледнеют от стыда — что, если чудовище было единственным, кто говорил им правду?

Его называли Дьяволом-Султаном — чудовищем, что вырезал целые семьи и захватил трон обманом. А потом его казнили, и вчерашние жертвы сели смотреть Проекцию его жизни, чтобы утолить ненависть похлеще прежней. Просчитались: с каждой сценой маска злодея трескается, обнажая спасённых детей, чужую боль, принятую как свою, и молчаливую жертву ради тех, кто вонзил ему нож в спину. Зал давится словами оправданий, а вчерашние обвинительницы бледнеют от стыда — что, если чудовище было единственным, кто говорил им правду?