Аспирант проваливается в сон — и просыпается не с похмельем, а в теле Саске, в ночь резни клана Учиха. Кровь слишком тёплая, боль слишком настоящая для обычного кошмара, а в голове — весь сюжет наизусть и едкий сарказм взрослого циника. Каждый новый сон раскручивает культовую сцену «Наруто», и он не смотрит её со стороны, а взрывает заготовленную трагедию одной колкой репликой — даже невозмутимый Итачи вдруг слушает непрошеные советы. Вот только сны становятся слишком настойчивыми: что, если однажды это перестанет быть просто сном?

Аспирант проваливается в сон — и просыпается не с похмельем, а в теле Саске, в ночь резни клана Учиха. Кровь слишком тёплая, боль слишком настоящая для обычного кошмара, а в голове — весь сюжет наизусть и едкий сарказм взрослого циника. Каждый новый сон раскручивает культовую сцену «Наруто», и он не смотрит её со стороны, а взрывает заготовленную трагедию одной колкой репликой — даже невозмутимый Итачи вдруг слушает непрошеные советы. Вот только сны становятся слишком настойчивыми: что, если однажды это перестанет быть просто сном?