Экран погас — и она очнулась уже не игровым персонажем, а живой женщиной посреди чужого города. Первый же вечер бросает к её ногам не меч, а двух перепуганных сироток — и дядю-убийцу, готового продать их жизни ради наследства клана. Король Рыцарей Британии не отступает: острие Божественного Копья отныне охраняет не трон, а колыбель. Рыцари ордена уже выбирают, кому присягнуть — трусливому магистру или женщине, одним взглядом отменяющей любую клятву верности. Мондштадт ещё не знает, кого впустил в свои стены.

Экран погас — и она очнулась уже не игровым персонажем, а живой женщиной посреди чужого города. Первый же вечер бросает к её ногам не меч, а двух перепуганных сироток — и дядю-убийцу, готового продать их жизни ради наследства клана. Король Рыцарей Британии не отступает: острие Божественного Копья отныне охраняет не трон, а колыбель. Рыцари ордена уже выбирают, кому присягнуть — трусливому магистру или женщине, одним взглядом отменяющей любую клятву верности. Мондштадт ещё не знает, кого впустил в свои стены.