Палач… Звучит пугающе, но ведь и этому ремеслу люди учатся, чтобы прокормиться.

Судьба Вэнь Динъи, единственной наследницы знатного рода Вэнь, переломилась в детстве. Когда её отец впал в немилость, роскошная жизнь рассыпалась в прах за одну ночь. Будто сон — шелковые наряды, яства на золотой посуде… Одни родные погибли, других сослали, а её, маленькую, спасла кормилица.

Чтобы выжить, Динъи переоделась в мальчишку и пошла в ученики к У Чангэну — самому известному палачу в Верховном суде столицы. Так, в холода и зной, она дожила до семнадцати.

В тот день явно не сверились с календарём. Невольно она навлекла гнев Седьмого князя. Тот, будучи августейшей особой, смотрел на неё, как на букашку. Ещё мгновение — и Динъи волокли бы на плаху, но тут подошёл незнакомец. Пара его слов спасла ей жизнь.

Он был одет в официальную форму темно-синего цвета с вышитыми драконами, статен, профиль — будто из яшмы. Надменное величие, с каким он взирал на смертных, она запомнила навсегда.

Много позже Динъи спросила, каким он увидел её впервые. Он приподнял бровь:

— Невысокая, слабохарактерная, стоит под палящим солнцем, наклонив голову и прищурив глаза, как простушка.

Динъи: «…»

Палач… Звучит пугающе, но ведь и этому ремеслу люди учатся, чтобы прокормиться.

Судьба Вэнь Динъи, единственной наследницы знатного рода Вэнь, переломилась в детстве. Когда её отец впал в немилость, роскошная жизнь рассыпалась в прах за одну ночь. Будто сон — шелковые наряды, яства на золотой посуде… Одни родные погибли, других сослали, а её, маленькую, спасла кормилица.

Чтобы выжить, Динъи переоделась в мальчишку и пошла в ученики к У Чангэну — самому известному палачу в Верховном суде столицы. Так, в холода и зной, она дожила до семнадцати.

В тот день явно не сверились с календарём. Невольно она навлекла гнев Седьмого князя. Тот, будучи августейшей особой, смотрел на неё, как на букашку. Ещё мгновение — и Динъи волокли бы на плаху, но тут подошёл незнакомец. Пара его слов спасла ей жизнь.

Он был одет в официальную форму темно-синего цвета с вышитыми драконами, статен, профиль — будто из яшмы. Надменное величие, с каким он взирал на смертных, она запомнила навсегда.

Много позже Динъи спросила, каким он увидел её впервые. Он приподнял бровь:

— Невысокая, слабохарактерная, стоит под палящим солнцем, наклонив голову и прищурив глаза, как простушка.

Динъи: «…»