Он должен был сгореть в огне тиранидов — а очнулся зелёным, клыкастым и с чужой колыбелью на руках. Орки живут одним лишь рёвом и кулаками, но в его голове засела вещь пострашнее: холодный человеческий расчёт. Пока сородичи спускают жубы на бои в яме, он тайком ставит сразу на обоих бойцов, вербует верного грота в личную гвардию и растит найдёныша, которого выдаёт за «особый вид грота». Сколько продержится маска простого торговца, прежде чем Империум почует, что среди зелёной швали завёлся кто-то по-настоящему опасный?

Он должен был сгореть в огне тиранидов — а очнулся зелёным, клыкастым и с чужой колыбелью на руках. Орки живут одним лишь рёвом и кулаками, но в его голове засела вещь пострашнее: холодный человеческий расчёт. Пока сородичи спускают жубы на бои в яме, он тайком ставит сразу на обоих бойцов, вербует верного грота в личную гвардию и растит найдёныша, которого выдаёт за «особый вид грота». Сколько продержится маска простого торговца, прежде чем Империум почует, что среди зелёной швали завёлся кто-то по-настоящему опасный?