В десять лет одна рука старика-странника коснулась меня — и мир раскололся. С тех пор призраки не покидают мои следы: скот сходит с ума, родители гибнут в страшных обстоятельствах, а Цинмэй исчезает, словно её унесли сами тени. Вокруг меня шуршат имена: Хуанпицзы — существо с жёлтой шкурой, жаждущее моей крови; Чангуй — пустой, голодный дух, тянущийся к моему телу; в темноте хихикает Чёрный Козёл, а где-то за холмами слышится звонкий, дрожащий смех. Я не герой по рождению, но выбрал путь, который не оставляет права на слабость: учусь чертить защитные знаки, читать древние рукописи, ковать талисманы, поднимаю руку и губами шепчу слова, которые отбрасывают демона назад. Я иду через тысячу городов и через тысячу опасностей, я вырываюсь из Врат Смерти и продолжаю движение на запад, потому что только там, среди забытых руин и древних святилищ, могут скрываться ответы на вопросы о смерти моих родителей и о судьбе Цинмэй.

– Почему это случилось именно со мной? – шепчу я в полумраке, и эхо приносит ответ не сразу. – Потому что ты дотронулся до того, что должно было остаться сокрытым, – однажды прошёл гулкий голос, и я понял: дорога будет долгой.

Каждое сражение — это не столько схватка с монстром, сколько испытание веры: веры в то, что можно сохранить человечность, не продав её ради силы; веры в то, что страх можно обратить в оружие; веры в то, что потерянное можно вернуть. Баталии с лживыми богами, изгнанными демонами и собственной тенью закаляют меня, но в основе всего — простая, отчаянная цель: узнать правду о той ночи, когда мир начал гореть, найти Цинмэй и покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Я не святой, я не всесильный, я человек с ранами и страхами, который продолжает идти, потому что лишь движение вперёд оставляет надежду на искупление.

В десять лет одна рука старика-странника коснулась меня — и мир раскололся. С тех пор призраки не покидают мои следы: скот сходит с ума, родители гибнут в страшных обстоятельствах, а Цинмэй исчезает, словно её унесли сами тени. Вокруг меня шуршат имена: Хуанпицзы — существо с жёлтой шкурой, жаждущее моей крови; Чангуй — пустой, голодный дух, тянущийся к моему телу; в темноте хихикает Чёрный Козёл, а где-то за холмами слышится звонкий, дрожащий смех. Я не герой по рождению, но выбрал путь, который не оставляет права на слабость: учусь чертить защитные знаки, читать древние рукописи, ковать талисманы, поднимаю руку и губами шепчу слова, которые отбрасывают демона назад. Я иду через тысячу городов и через тысячу опасностей, я вырываюсь из Врат Смерти и продолжаю движение на запад, потому что только там, среди забытых руин и древних святилищ, могут скрываться ответы на вопросы о смерти моих родителей и о судьбе Цинмэй.

– Почему это случилось именно со мной? – шепчу я в полумраке, и эхо приносит ответ не сразу. – Потому что ты дотронулся до того, что должно было остаться сокрытым, – однажды прошёл гулкий голос, и я понял: дорога будет долгой.

Каждое сражение — это не столько схватка с монстром, сколько испытание веры: веры в то, что можно сохранить человечность, не продав её ради силы; веры в то, что страх можно обратить в оружие; веры в то, что потерянное можно вернуть. Баталии с лживыми богами, изгнанными демонами и собственной тенью закаляют меня, но в основе всего — простая, отчаянная цель: узнать правду о той ночи, когда мир начал гореть, найти Цинмэй и покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Я не святой, я не всесильный, я человек с ранами и страхами, который продолжает идти, потому что лишь движение вперёд оставляет надежду на искупление.