Ты умираешь на операционном столе — и приходишь в себя в теле беспомощного примата за три миллиона лет до людей. Оружия нет, языка нет — только зубастая тень у корней да голос Системы: «Директива — выжить». Каждый брошенный камень, каждый скол кремня превращается в очки эволюции, а слабейший самец стаи однажды бросает вызов вожаку не клыками, а разумом. Здесь не рождаются людьми — здесь либо изобретают оружие и власть с нуля, либо становятся чьим-то обедом. Сможет ли осколок будущего в теле обезьяны провести целый вид от страха к империи?

Ты умираешь на операционном столе — и приходишь в себя в теле беспомощного примата за три миллиона лет до людей. Оружия нет, языка нет — только зубастая тень у корней да голос Системы: «Директива — выжить». Каждый брошенный камень, каждый скол кремня превращается в очки эволюции, а слабейший самец стаи однажды бросает вызов вожаку не клыками, а разумом. Здесь не рождаются людьми — здесь либо изобретают оружие и власть с нуля, либо становятся чьим-то обедом. Сможет ли осколок будущего в теле обезьяны провести целый вид от страха к империи?