Чакры почти не осталось, клинок джонина уже у горла — а он хладнокровно подкладывает взрывную печать союзнику в карман, лишь бы выжить самому. Здесь не спасают дружба и красивые джутсу: выживают те, кто готов пожертвовать своими, пока джонины падают один за другим, а марионетки рвут врагов в клочья. Чувство чакры растёт быстрее совести, а холодный расчёт заменяет геройство. Сколько друзей придётся сжечь ради собственного бессмертия?

Чакры почти не осталось, клинок джонина уже у горла — а он хладнокровно подкладывает взрывную печать союзнику в карман, лишь бы выжить самому. Здесь не спасают дружба и красивые джутсу: выживают те, кто готов пожертвовать своими, пока джонины падают один за другим, а марионетки рвут врагов в клочья. Чувство чакры растёт быстрее совести, а холодный расчёт заменяет геройство. Сколько друзей придётся сжечь ради собственного бессмертия?