Он умер обычным человеком — и очнулся ребёнком-акулой в мире Ван Пис, даже не зная, в какой точке хроник застрял. Пока другие Рыболюди барахтаются в трущобах у Ноева Ковчега, он с пелёнок выжимает из тела всё: глотает живую рыбу и через боль пробуждает Волю Наблюдения, зная наперёд, какие штормы готовит этот мир. Когда за ним и приёмным братом приходят охотники за головами, малыш по кличке Челюсть встречает их не слезами, а холодным расчётом. Сколько хитрости нужно двухлетнему монстру, чтобы выжить там, где сильные пожирают слабых?

Он умер обычным человеком — и очнулся ребёнком-акулой в мире Ван Пис, даже не зная, в какой точке хроник застрял. Пока другие Рыболюди барахтаются в трущобах у Ноева Ковчега, он с пелёнок выжимает из тела всё: глотает живую рыбу и через боль пробуждает Волю Наблюдения, зная наперёд, какие штормы готовит этот мир. Когда за ним и приёмным братом приходят охотники за головами, малыш по кличке Челюсть встречает их не слезами, а холодным расчётом. Сколько хитрости нужно двухлетнему монстру, чтобы выжить там, где сильные пожирают слабых?