Его тело — жалкая случайность рядом с местными исполинами: 40 триллионов клеток против положенных 130, и обычный чих аборигена мог стать смертным приговором. Пока другие шиноби гибнут пачками на войне, он находит единственный путь калеки — запретную технику, поднимающую мертвецов. Коноха видит в нём никчёмного лекаря-сироту, не подозревая, что за спокойствием прячется расчётливый ум, знающий грядущую войну на годы вперёд и готовый на всё, чтобы сменить гниющее тело на новое.

Его тело — жалкая случайность рядом с местными исполинами: 40 триллионов клеток против положенных 130, и обычный чих аборигена мог стать смертным приговором. Пока другие шиноби гибнут пачками на войне, он находит единственный путь калеки — запретную технику, поднимающую мертвецов. Коноха видит в нём никчёмного лекаря-сироту, не подозревая, что за спокойствием прячется расчётливый ум, знающий грядущую войну на годы вперёд и готовый на всё, чтобы сменить гниющее тело на новое.