Люди здесь — синоним жадности и войны, поэтому к тележке человеческой поварихи боятся подойти даже голодные звери. Но за спиной Маррон нет оружия — только рецепты, которые одной миской бульона растапливают вражду, копившуюся поколениями. Пока волчьи, лисьи и барсучьи кланы делят добычу как последнюю ценность, она готовит блюдо, ради которого забудут, что вообще делили. Система бесстрастно считает уровни репутации и открывает новые рецепты — но сколько мисок потребуется, чтобы целый посёлок назвал её своей?

Люди здесь — синоним жадности и войны, поэтому к тележке человеческой поварихи боятся подойти даже голодные звери. Но за спиной Маррон нет оружия — только рецепты, которые одной миской бульона растапливают вражду, копившуюся поколениями. Пока волчьи, лисьи и барсучьи кланы делят добычу как последнюю ценность, она готовит блюдо, ради которого забудут, что вообще делили. Система бесстрастно считает уровни репутации и открывает новые рецепты — но сколько мисок потребуется, чтобы целый посёлок назвал её своей?