Яйцо, которому давно было пора проклюнуться, наконец треснуло.

— Пи-ип!

Крохотный белоснежный комочек пуха робко высунул головку и огляделся по сторонам. Мужчина, наблюдавший за этим мгновением, хранил молчание. Ведь он был змеем — чёрной мамбой, — а на свет появился птенец.

Очнувшись после короткого забытья, я обнаружила, что стала птенцом. И словно этого было мало...

— Кто посмел довести мою дочь до слёз? Я немедленно сверну ему шею. — Тише. Можешь ничего не говорить. Я уничтожу их всех до единого. Среди них непременно найдётся виновный. — Успокойтесь оба. У моей сестрёнки нежная душа, так что давайте уладим всё по-тихому.

«Какая гиперопека!»

Яйцо, которому давно было пора проклюнуться, наконец треснуло.

— Пи-ип!

Крохотный белоснежный комочек пуха робко высунул головку и огляделся по сторонам. Мужчина, наблюдавший за этим мгновением, хранил молчание. Ведь он был змеем — чёрной мамбой, — а на свет появился птенец.

Очнувшись после короткого забытья, я обнаружила, что стала птенцом. И словно этого было мало...

— Кто посмел довести мою дочь до слёз? Я немедленно сверну ему шею. — Тише. Можешь ничего не говорить. Я уничтожу их всех до единого. Среди них непременно найдётся виновный. — Успокойтесь оба. У моей сестрёнки нежная душа, так что давайте уладим всё по-тихому.

«Какая гиперопека!»