Все считали Чэн Ци последним из последних — безродным мусорщиком со свалочной планеты, над которым не гнушались издеваться даже уличные бандиты. Зря: под лохмотьями скрыта древняя боевая броня, способная голыми руками рвать сталь и швырять двухтонные сейфы, как игрушки. Теперь его «хлам» оценивают в миллионы кредитов, а сам он готов проглотить самый смертоносный генный катализатор чёрного рынка ради шанса стать сильнее — даже если шанс выжить меньше процента. Сколько ещё эпоха будет считать эту свалку хламом?

Все считали Чэн Ци последним из последних — безродным мусорщиком со свалочной планеты, над которым не гнушались издеваться даже уличные бандиты. Зря: под лохмотьями скрыта древняя боевая броня, способная голыми руками рвать сталь и швырять двухтонные сейфы, как игрушки. Теперь его «хлам» оценивают в миллионы кредитов, а сам он готов проглотить самый смертоносный генный катализатор чёрного рынка ради шанса стать сильнее — даже если шанс выжить меньше процента. Сколько ещё эпоха будет считать эту свалку хламом?