Пока восемь тысяч выживших в метро гаснут один за другим, у него — паровоз, что не встаёт даже в кромешной тьме, горшок горячего риса и везение, будто взятое напрокат у самой удачи. Тварь в алом платье шепчет из мрака, суля тепло и ласку, — в ответ лишь холодное «убирайся» и палец на спусковом крючке Пистолета Счастливчика. Первое место в гонке за жизнь, полные закрома и карты, что меняют саму судьбу игрока, — цена вопроса растёт с каждой секундой. Но чем громче хвалят его в общем чате, тем громче шорох где-то в темноте за спиной. Надолго ли хватит везения, когда охотится сама ночь?

Пока восемь тысяч выживших в метро гаснут один за другим, у него — паровоз, что не встаёт даже в кромешной тьме, горшок горячего риса и везение, будто взятое напрокат у самой удачи. Тварь в алом платье шепчет из мрака, суля тепло и ласку, — в ответ лишь холодное «убирайся» и палец на спусковом крючке Пистолета Счастливчика. Первое место в гонке за жизнь, полные закрома и карты, что меняют саму судьбу игрока, — цена вопроса растёт с каждой секундой. Но чем громче хвалят его в общем чате, тем громче шорох где-то в темноте за спиной. Надолго ли хватит везения, когда охотится сама ночь?