Он приходит в себя посреди пустоты, не помня ни своего имени, ни того, как здесь оказался. Единственное, что уцелело в памяти, — короткое слово «живи», которое он повторяет, как заклинание, пока идёт сквозь бесконечное серое пространство и зовёт хоть кого-то откликнуться. На краю видимости вспыхивает слабый синий огонёк — он бросается за ним, но пламя ускользает, будто дразнит, пока не оказывается прямо в его руках и не охватывает всё тело сразу. В следующее мгновение он приходит в себя уже над Сан-Франциско — бесплотным, невидимым, способным проходить сквозь людей, которые ощущают от его прикосновения лишь ледяной холод. Оглушённый и напуганный, он бродит по городу, наблюдая за чужими семьями: за девочкой, бегущей к матери, за другой, чей отец с кулаками набрасывается на мать, — и каждый раз испытывает почти невыносимую тоску по матери, которой у него никогда не было. Однажды он замечает, как из женщины вырывается странный синий сгусток света, и, повинуясь непонятному голоду, тянется к нему — а попробовав, чувствует ни с чем не сравнимое наслаждение. С этого момента он одержим поисками таких же сгустков, разлетаясь по городу в надежде, что рано или поздно среди них окажется та самая мать, которую он ищет, сам не зная почему.
