Этот разговор Шань Лю и Шань Тин, полный скрытых намёков, не мог продолжаться долго. Разговаривая, они продвигались вперёд и уже вошли во внутреннюю комнату. Госпожа Мужун давно уже махала сёстрам, подзывая их к себе. Тётушка Пэн тоже с улыбкой позвала Шань Цзи. Шань Лю виновато улыбнулась Шань Тин и, взяв сестру за руку, подошла к женщинам пятой малой ветви. И тут до неё донеслись слова старой госпожи:
– Какая разница, из столицы она или нет, всё равно все мы – девушки из деревни Ян.
Говоря это, старая госпожа кивнула внучке, и в её голосе прозвучало едва уловимое величие:
– Подойди, поприветствуй свою двоюродную бабушку из шестнадцатой ветви.
– Здравствуйте, Двоюродная бабушка.
– Внучатая племянница приветствует двоюродную бабушку.
Девушки, словно щебечущие иволги, поспешно поклонились. Родственники вокруг с улыбкой заговорили:
– Прямо пара жемчужин, сёстры-красавицы.
Шань Лю знала, что шестнадцатая малая ветвь была одной из самых зажиточных семей в деревне Ян, к тому же славилась учёностью и строжайшим воспитанием. Хоть она и не слышала раньше имени этой двоюродной бабушки, но понимала, что её слово в клане имеет большой вес. Поэтому она поклонилась основательно, коснувшись лбом земли, и лишь потом украдкой взглянула на лицо двоюродной бабушки. Увидев её простую одежду и строгое выражение лица, она внутренне напряглась. И действительно, хотя вокруг было много тех, кто пытался пошутить и разрядить обстановку, двоюродная бабушка некоторое время молчала, а затем обратилась к Шань Тун:
– Девчушка, несколько лет не виделись, быстро же ты выросла.
Только после этого она холодно произнесла, обращаясь к Шань Лю:
– Хм, судя по манерам, и впрямь не зря говорят, что она из столицы. Каждое движение так учтиво и сдержанно.
Каждое её слово о столице и манерах ясно указывало на недоброжелательность. Шань Лю слегка повернула голову и обменялась взглядом с матерью. Увидев на лице госпожи Ван лёгкое беспокойство, но не сильную тревогу, она поняла, что эта двоюродная бабушка не была настолько грозной, чтобы мать не смогла с ней справиться. Однако её сегодняшнее отношение было действительно плохим, и, вероятно, до этого между ней, бабушкой и матерью уже произошла небольшая словесная перепалка.
Шань Лю ещё не успела ничего сказать, но, заметив, как напряглась спина Шань Тун, поспешно положила руку ей на плечо и мягким, тихим голосом произнесла:
– Двоюродная бабушка меня перехваливает, не смею принять.
Она сделала паузу, затем, прикусив губу, слегка улыбнулась, взглянула на бабушку и, естественно, с некоторой застенчивостью процитировала её недавние слова:
– Какая разница, из столицы она или нет, в конце концов, все мы – девушки из деревни.
Окружающие женщины разразились смехом, и даже на лице старой госпожи появилась редкая улыбка. Не дожидаясь ответа старой госпожи из шестнадцатой ветви, она притянула Шань Лю к себе и с деланным укором спросила:
– Куда ты ходила? Твоя двоюродная бабушка хотела тебя видеть, мы тебя обыскались.
"Старая госпожа никогда не была так ласкова со старшей сестрой…"
Шань Тун почувствовала, что снова оказалась в густом тумане. Вокруг неё, казалось, летали невидимые стрелы и мечи, словно в недавнем разговоре сестры с сестрой Шань Тин. Казалось, что назревает буря, но при ближайшем рассмотрении нельзя было сказать, в чём именно она заключается.
"Сестра, должно быть, сделала что-то правильное, раз заслужила похвалу бабушки. Но с тех пор как она вошла в дом, кроме необычайной покорности и терпения, что ещё правильного она сделала?"
Хотя она всё ещё считала отношение двоюродной бабушки из шестнадцатой ветви язвительным и неприятным, она уже не смела проявлять свой характер, а послушно прижалась к бабушке и слушала ответ сестры:
– Здесь много людей, я боялась помешать тётушкам и кузинам проходить, поэтому увела сестёр на улицу, чтобы немного посторониться.
"Явно же выходила подышать свежим воздухом, а как красиво умеет преподнести…"
Двоюродная бабушка из шестнадцатой ветви снова окинула Шань Лю взглядом, и неприязнь в её сердце усилилась ещё больше. Затем она посмотрела на свою старую свояченицу и, увидев, с какой теплотой та смотрит на Шань Лю, её мысли закружились, пронеслись бесчисленные соображения, но в итоге она твёрдо остановилась на своей правоте. Повернув голову, она взяла чашку с чаем и с некоторым наставлением в голосе произнесла:
– Старая свояченица, дело не в том, что я постарела и не могу смотреть на свеженьких молоденьких девушек. Но эта ваша старшая барышня, столичные замашки у неё уж слишком сильны, и нрав такой же, как у столичных барышень, ох, какой же он большой…
Сейчас в деревне Ян, помимо пятой малой ветви, самой влиятельной была четвёртая малая ветвь, но у них не было никого в родной деревне. Старая госпожа, естественно, вела себя как глава процветающей семьи. Вокруг неё, кроме невесток и внучек, толпились женщины из обычных семей клана, пытаясь угодить. Как только старая госпожа из шестнадцатой малой ветви произнесла эти слова, весёлые голоса и смех вокруг внезапно стихли. Старая госпожа огляделась и всё поняла.
Все были умными людьми и всё понимали. Младшая невестка из шестнадцатой ветви явно намекала на ту пощёчину, которую Шань Лю дала родственнику.
Неважно, по какой причине, но то, что младшая двоюродная сестра ударила старшего двоюродного брата, звучало действительно нехорошо. Те, кто не знал всех обстоятельств и слышал, что Шань Вэнь лишь позволил себе несколько вольностей в словах, а Шань Лю тут же влепила ему пощёчину, конечно, сочувствовали Шань Вэню – хотя тот и не был хорошим человеком, в этом деле он пострадал.
Но разве по-настоящему понимающие люди не знали, что за многими вещами скрывается свой подтекст? Только эта младшая невестка из шестнадцатой ветви, всю жизнь отличавшаяся кристальной честностью и нетерпимостью к малейшим интригам, прожившая жизнь по своим строгим правилам, чьи сыновья и внуки также были достойными людьми, выработала упрямый характер. Услышав сейчас какую-то мелочь, она нетерпеливо бросилась вершить суд, став орудием в чужих руках.
Мысли старой госпожи пронеслись со скоростью молнии. Она снова взглянула на внучку. Увидев, что Шань Лю спокойна и естественна, словно совершенно не уловила скрытого смысла, а лишь моргает, глядя на неё, будто ожидая указаний, её сердце смягчилось. А вот Шань Тун уже надула щёки, и на её лице появилось недовольство. "Третья девчушка ещё совсем мала. Как только кто-то обижает её родных, она не может сдержать своего недовольства".
"Хорошо, что умеет заступаться за сестру. У этого ребёнка есть чувство долга и братской любви".
Она сделала глоток чая, выиграв себе ещё немного времени, и снова посмотрела на невесток.
Госпожа Сяо, как обычно, была с отсутствующим видом, словно её это не касалось. Госпожа Мужун была возмущена, но в то же время несколько озадачена, очевидно, не понимая, почему старая госпожа из шестнадцатой малой ветви так разгневалась. Лишь госпожа Ван, как ни в чём не бывало, уже осматривала толпу, устремив свой взор в несколько углов…
"Вот это по-настоящему умный человек, который видит всю картину".
Она невольно последовала за взглядом невестки, посмотрев в углы, где стояли люди. Но тут же с сожалением остановилась и отвела взгляд.
Возраст, в конце концов, брал своё, зрение уже не то, да и сидела она. Многое она уже не могла разглядеть сама, ей нужны были другие глаза, чтобы видеть за неё.
Старая госпожа невольно вздохнула в душе и только потом ласково сказала:
– Младшая невестка, характер нашей Шань Лю я, как бабушка, знаю лучше всех.
Она доброжелательно и ласково взяла Шань Лю за руку и с улыбкой сказала:
– Хорошая девочка, сядь рядом с бабушкой.
На лице Шань Лю тоже отразилась дочерняя любовь. Она естественно улыбнулась, полуприсев, прижалась к старой госпоже и, протянув руки, начала разминать ей ноги, тихо говоря:
– Я заметила, что бабушка сидит как-то скованно. Неужели старая травма на ноге снова даёт о себе знать?
Старая госпожа в молодости много ездила верхом, и с сухожилиями на ногах у неё были проблемы. Об этом в деревне знали многие. Глядя на то, как естественно Шань Лю проявила заботу о старушке, становилось ясно, что их связывают глубокие внучатые чувства, и слова старой госпожи о том, что она хорошо знает характер Шань Лю, были чистой правдой.
– Характером эта девочка в меня пошла, – старая госпожа снова оглядела всех, и в её словах прозвучал намёк. – Хоть и кажется обычно такой открытой и весёлой, будто и нет у неё никакого нрава. Но если кто-то посмеет обидеть наших, она спуску не даст.
Она говорила то ли в объяснение, то ли с сожалением:
– Хотела было её пожурить, мол, девочка из знатной семьи, дома её холят и лелеют, во многие дела лучше не лезть – уступишь шаг, и откроется безбрежный простор. Но потом подумала: эта девочка ведь тоже в меня пошла. Если не будет на её стороне правоты, она никогда не станет высовываться. Хоть и кажется, что поступает смело, но это вовсе не безрассудство.
Госпожа Ван рядом с ней вдруг шевельнулась. Старая госпожа поспешно взглянула на вторую невестку и увидела, что та провожает кого-то взглядом. Её сердце ёкнуло, и она продолжила:
– К тому же она такая милая, вот и вырос у неё такой характер. Если она когда-нибудь обидит тебя, младшая невестка, я заставлю её извиниться!
Говоря это, она сделала строгое лицо и спросила Шань Лю:
– Ты раньше видела двоюродную бабушку из шестнадцатой ветви? Неужели ты была с ней невежлива и обидела её?
На лице Шань Лю тут же появилось некоторое смятение.
– Я впервые вижу двоюродную бабушку…
Старая госпожа из шестнадцатой малой ветви была ошеломлена этим совместным выступлением бабушки и внучки. В конце концов, возраст давал о себе знать, и какой бы прямолинейной она ни была, до неё наконец-то начало доходить. Она смущённо махнула рукой и хрипло сказала:
– Я просто так, услышала кое-что! В такой важный день, как поклонение предкам, не будем об этом. Старая свояченица сама всё знает, и этого достаточно!
Старая госпожа тоже поспешно улыбнулась:
– Это значит, что ты, сестрица, обо мне заботишься, не считаешь меня чужой…
Две влиятельные старые свояченицы обменялись ещё несколькими любезностями, и атмосфера действительно значительно разрядилась. Голоса и смех снова стали громче: то, что эта невидимая битва закончилась так, действительно позволило всем вздохнуть с облегчением.
Шань Тун, моргая глазами, подошла к сестре и тихо пробормотала:
– Старшая сестра, ты, наверное, устала разминать. Давай я тебе помогу?
Старая госпожа, которая рассеянно о чём-то думала, услышав слова младшей внучки, невольно улыбнулась и с одобрением посмотрела на Шань Лю. "Мои проблемы с сухожилиями на ногах – это давняя история. Откуда она узнала? Должно быть, она всегда была внимательна ко всему, поэтому сейчас смогла так гладко подхватить разговор".
По тому, куда человек вкладывает свою душу, можно судить о многом. Даже если Шань Лю делала это намеренно, чтобы угодить, старой госпоже было приятно.
Она нарочно сделала голос строже:
– Что, не нравится, что твоя сестра проявляет почтение к бабушке?
Шань Тун испуганно втянула шею, а затем бросилась обнимать бабушку за шею, капризничая:
– Вы, Старая госпожа, всё время меня дразните…
Не успела старая госпожа ничего сказать, как старая госпожа из шестнадцатой малой ветви громко рассмеялась и, не удержавшись, щелкнула Шань Тун по лбу.
– Этой вашей третьей девчушке уже десять лет, а она всё как пяти-шестилетняя малышка, говорит по-детски!
Шань Тун спрятала лицо на плече у бабушки и полушутя-полусерьёзно надулась:
– Двоюродная бабушка больно щелкнула третью девчушку, двоюродная бабушка плохая…
Старая госпожа тоже громко рассмеялась, и все остальные тоже с улыбкой сказали:
– Ну и избалованная же малышка!
В разгар всеобщего веселья и смеха в комнату вошла хозяйка главной ветви клана. Все тут же поднялись, чтобы выйти и совершить обряд поклонения предкам. В холодном ветре они торжественно выполнили самый важный ритуал года.
После поклонения предкам Новый год в деревне Ян официально начался. Старая госпожа распорядилась, чтобы и слуги, и хозяева второй ветви с этого дня обедали в родовой усадьбе, и так продолжалось до самого конца первого месяца. Поэтому госпожа Ван не повела детей обратно в свой дворик, а сопровождала свекровь в главный дом, где все снова сели разговаривать.
Хотя в деревне и убирали родовой храм первого и пятнадцатого числа каждого месяца, но так много людей никогда не собиралось. Госпожа Сяо на людях ещё могла держать лицо, но, войдя в дом, нетерпеливо потянула госпожу Мужун обсуждать, кто из женщин клана был одет наряднее, а чья семья год от года беднеет, так что даже украшения на голове не обновили. Госпожа Мужун обычно смотрела на госпожу Сяо свысока, но, в конце концов, она тоже была женщиной, и как ей было не увлечься такой темой? Они начали перешёптываться, и их тихий разговор стал оживлённым.
Третий и четвёртый господа тоже тихо обсуждали, кто получил новую должность на клановых землях, а кто удостоился почестей. Старая госпожа, полулёжа на кане, слушала вполуха. Прикрыв глаза, она выкурила трубку с водой, а затем, взглянув на госпожу Ван, тихо спросила:
– Говори, что ты там увидела?
Это был первый раз за все эти годы, когда старая госпожа так прямо обсуждала с ней закулисные дела.
С того года, как с Юй-гэ случилась беда, их общение, хоть и не прерывалось, сводилось к сухой вежливости на людях. Если нужно было обсудить что-то личное, муж, не успевала она и рта раскрыть, брал всё на себя, не давая ей и слова вставить. Если бы не этот приезд в деревню Ян, возможно, у них никогда бы больше не состоялся такой разговор…
Сердце госпожи Ван наполнилось бурей эмоций, кислое, сладкое, горькое и острое – всё смешалось в один миг. Она взглянула на Юй-гэ, глубоко вздохнула и тихо сказала:
– Матушка, может, выпроводим детей?
Эти слова подтвердили, что она действительно кое-что поняла. Сердце старой госпожи ёкнуло, и она, не колеблясь, махнула рукой Шань Таню.
Она разговаривала с госпожой Ван тихо, и Шань Тань ничего не слышал, но, получив лишь один взгляд от бабушки, он с улыбкой встал и позвал младших братьев и сестёр:
– Пойдёмте поиграем?
Под восторженные возгласы детей старая госпожа добавила:
– Третья девчушка, останься!
Она с нежностью взглянула на Шань Тун, словно объясняя потолочным балкам:
– Этот ребёнок уже в том возрасте, когда пора всё понимать. Пусть узнает, как нелегко живётся её родным!
Даже если бы старая госпожа не сказала, госпожа Ван дома, конечно, объяснила бы всё Шань Тун. Она быстро взглянула на госпожу Мужун и, дождавшись, пока дети выйдут из комнаты, как ни в чём не бывало перевернула эту страницу и перешла прямо к делу.
– Тётушка из шестнадцатой ветви – женщина вспыльчивая, как порох, да к тому же упрямая. Семья у них зажиточная, вот она и важничает… Что угодно может ляпнуть. На этот раз она решила использовать дело Шань Вэня, чтобы унизить нашу семью. Не думаю, что это шестнадцатая ветвь хочет с нами враждовать. Скорее всего, старая госпожа сама наслушалась чьих-то закулисных подстрекательств и решила выступить в роли пешки.
До этого момента все ещё могли следить за ходом её мыслей. Госпожа Мужун и госпожа Сяо, возможно, тоже об этом думали. Кроме Шань Тун, на лице которой появилось удивление, все остальные сохраняли спокойствие. Старая госпожа хмыкнула и, не торопясь, сказала:
– Продолжай.
Госпожа Ван огляделась и, по какой-то причине, вздохнула.
– Собственно говоря… у нас в деревне и нет ни с кем неприязненных отношений. Кроме этого раза, когда мы поссорились с седьмой ветвью, за все эти годы, матушка, вы поступали осмотрительно и щедро, все вас только хвалили, а не ругали. Кто стоит за тётушкой из шестнадцатой ветви и наговаривает на нас, я поначалу не могла догадаться. Потом, поразмыслив, я решила осмотреться по сторонам, и вот тут-то и заметила неладное. Хозяйки тех нескольких семей в деревне, что осмеливаются нам противостоять, вели себя совершенно спокойно, очевидно, не чувствуя за собой вины. Лишь четвёртая невестка из главной ветви не смела на меня смотреть…
Атмосфера в комнате мгновенно стала напряжённой. Четвёртый господин от злости так стукнул по столу, что тот задрожал.
– Твою мать, он что, решил, что нашу пятую малую ветвь можно безнаказанно обижать? Что это значит? С одной стороны, рассыпается в любезностях, а с другой – подстрекает людей, чтобы доставить нам неприятности!
Не договорив, он увидел выражение лица старой госпожи и смущённо замолчал. Взгляды всех в комнате сосредоточились на ней.
Старая госпожа долго размышляла, потом подняла голову, обвела взглядом комнату, но, казалось, так и не пришла к определённому выводу, и лишь вздохнула.
"Я постарела. Во многих делах я ещё могу ухватить суть, но в мелочах мне уже нужны подсказки… А во всей этой комнате только невестка второго сына может разделить со мной заботы. Сколько бы я ни смотрела, второго такого человека не найти".
Она невольно погладила длинные волосы младшей внучки. "По крайней мере, в ближайшие несколько лет второго такого человека не будет".
– Вторая невестка, – низким, усталым голосом спросила она. – Как ты думаешь, глава клана знает об этом? Насильственное усыновление ради захвата имущества, если это выйдет наружу, будет очень некрасиво…
Обновлено: 21.01.2026