Он умер в своём мире — и очнулся в этом жутким Рыцарем Смерти с черепом вместо лица. Вместо силы героя система вручила проклятый навык: усиление снаряжения с шансом в пару процентов и угрозой сжечь вещь при провале. Люди с воплями бегут при виде его брони, а охотники шепчутся о пробуждении древнего Владыки подземелья — хотя он всего лишь хочет тихий угол до заката. Но доброе сердце под костяной маской снова тянет его в чужие войны, и с каждой спасённой жизнью слава чудовища растёт быстрее любых оправданий.

Он умер в своём мире — и очнулся в этом жутким Рыцарем Смерти с черепом вместо лица. Вместо силы героя система вручила проклятый навык: усиление снаряжения с шансом в пару процентов и угрозой сжечь вещь при провале. Люди с воплями бегут при виде его брони, а охотники шепчутся о пробуждении древнего Владыки подземелья — хотя он всего лишь хочет тихий угол до заката. Но доброе сердце под костяной маской снова тянет его в чужие войны, и с каждой спасённой жизнью слава чудовища растёт быстрее любых оправданий.