Глава 16 — Глава 16

Глава 16 — Аргумент принят. — И всё же... — Менло замялась, — подобный инстинкт, скорее всего, имеет искусственную природу. Я на мгновение задумался. — Это бы дало ответы на пару вопросов, но породило бы ещё десяток новых. — Я снова замолчал, подбирая слова. — Честно говоря, не представляю, как даже самые совершенные инстинкты могут сделать использование этих поделок хоть на йоту безопаснее. — Я тоже, — вздохнула она, — но мы ведь только начали. *** Пистолет, байк, даже тот реактивный бомбардировщик, который мы сбили днём... Принципы их работы были понятны, загадкой оставалось лишь то, как они умудрялись функционировать столь надёжно. А вот странная пушка Большого Мека? Тут я пасовал даже перед самой концепцией. Лишь после нескольких безуспешных попыток докопаться до истины мы наконец осознали: эта штука попросту черпает энергию извне и выстреливает ею. Это породило массу догадок о том, что это за таинственная энергия. Часть гипотез мы отмели почти сразу. Для проверки следующей... — Я здесь, — отозвался Эйрборн. — Зачем я вам понадобился? Один из ветеранов «Джи-Ай Джо», Эйрборн, как нетрудно догадаться по позывному, был десантником. Но вызвал я его в лабораторию вовсе не из-за его навыков прыжков с парашютом. — Нужно проверить одну догадку, — объяснил я, указывая на странное устройство, которое мы с Менло собрали воедино, насколько хватило умения. — Есть подозрение, что эта махина аккумулирует окружающую псионическую энергию. А Эйрборн, как и его младший брат, обладал пси-способностями. Спустя всего несколько минут тестов усилия Эйрборна заставили прибор выдать сноп искр. — Вот оно что, — заключил я. — Это устройство, которое обуздывает псионическую энергию и превращает её в оружие! — Гениально, — восхитилась Менло. — Но... откуда берётся эта энергия? Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Эйрборн перевёл взгляд с неё на меня, потом обратно. — Ребят, вы же не хотите сказать, что орки... — Он снова посмотрел на нас. — Ну и дрянь. — ...Псайкеры, — выцедил я, сжимая бутылку в лагерной столовой. — Огромная цивилизация футбольных хулиганов, живущих ради насилия, и наша самая вероятная гипотеза заключается в том, что все они — чёртовы псайкеры! Что их способности, по сути, удерживают технику от поломок, работая как сверхъестественная синяя изолента и WD-40! Я сделал ещё один внушительный глоток. Элпайн, ветеран отряда и эксперт по горной местности, с сомнением покосился на мою тару. — Ты же понимаешь, что там нет ни капли алкоголя? — Тш-ш-ш, — я приложил палец к губам. — Не разрушай эту сладкую иллюзию. — Как знаешь, — пожал плечами Элпайн. Да. Никакого спиртного на время пребывания в Империуме. Никаких одурманивающих средств вообще. Риск сболтнуть лишнее сочли непозволительно высоким. Так что мне оставалось только глушить виноградный сок с таким видом, будто это чистый спирт. У каждого свои методы психологической разрядки. Тут я заметил, что к нашему столику кто-то приближается. Штурмовик. Он остановился прямо передо мной. — Прошу прощения. Вы тот самый техножрец, что починил «Валькирию» моей группы сегодня днём? — Полагаю, что так, — ответил я. — Я действительно проводил экстренный ремонт подбитой «Валькирии», на которой летели штурмовики, но в этих глухих шлемах я вас друг от друга не отличу. Он кивнул и чётко отдал честь. — Я темпестус-сержант Боливар. Вы и солдаты из вашей группы спасли жизни мне и моим людям. И хотя каждый из нас готов с гордостью отдать жизнь за Бога-Императора, именно благодаря вашим деяниям мы уцелели и удостоились чести сражаться дальше. Он замолчал на секунду, чеканя слова: — Мы этого не забудем. — Не стоит благодарности, — ответил я имперскому спецназовцу. — Тем не менее... Вы и ваши соратники уничтожали зеленокожих с поразительной эффективностью, — продолжил он. — Я не видел подобной смертоносной выучки ни в одном другом роде войск Астра Милитарум. Ни у штурмовиков, ни у кадианцев. А между тем, вернувшись на базу, я только и слышу бесконечные рассказы о чудесных подвигах вашего полка. Боливар шагнул чуть ближе. — В чём секрет? Что делает солдат «Джи-Ай Джо» столь выдающимися воинами? Я задумался. — Видите того человека в красном? — я указал в сторону Лайфлайна. — Да. Почему он в таких цветах? На техножреца не похож. — И не он, — я покачал головой. — Он полевой медик. И он принципиально отказывается носить оружие. — Что?! — Да он вообще к нему не прикасается. — Но как же он до сих пор не... — И при этом, безоружный, он бросается в самое пекло, рискуя собой ради других. Проще перечислить тех, кто в этой столовой не обязан ему жизнью, чем наоборот. — Я сделал паузу. — Однажды он застрял в горах с богатой наследницей, которую преследовали враги, и из средств защиты у него была только неисправная «Валькирия». — На самом деле это был вертолёт, но какая разница? — Так он умудрился использовать запасы прометия из баков, чтобы воздвигнуть стену огня, которая сдерживала противника до прибытия подкрепления. — Находчиво, но... — В другой раз враги прорвались на базу и забросили взрывчатку на склад боеприпасов. Он вбежал внутрь и в последний момент обезвредил бомбу. — Признаю, он храбрец. — Видите вон того, в зелёном берете? — я кивнул на Сталкера. — Он был лидером уличной банды. — Это... частично штрафной полк? — О нет, его так и не поймали. Он сам пришёл в армию добровольцем. Лица штурмовика под шлемом было не разглядеть, но я был уверен, что он сейчас часто моргает от удивления. Я указал на Ковергёл. — Видите её? — Ну-у... Допустим. — Бывшая фотомодель. Снималась для обложек глянцевых журналов. А потом решила, что хочет чего-то другого, и теперь водит танки. И, как выяснилось, водит чертовски хорошо. — Я перевёл палец на Шипрека. — Лентяй, вечные проблемы с дисциплиной. Но при этом он нанёс врагу неисчислимый урон. — Включая аннигиляцию Храма Альфа, но об этом лучше умолчать. — «Джи-Ай Джо» — это полк, собранный из белых ворон, — сказал я штурмовику. — Здесь те, кто не вписался бы ни в одно обычное подразделение. Но в «Джи-Ай Джо» они работают вместе, и каждый привносит свой уникальный взгляд на вещи. Какую бы ловушку нам ни подстроила судьба, среди нас найдётся хотя бы один, кто придумает решение, которое поставит врага в тупик. — Это совсем не похоже на то, чему нас учат в Схоле Прогениум, — признался он. — Как в таком подразделении вообще удаётся поддерживать хоть какое-то единство? Я пожал плечами. — Ну, если не считать того, что все мы — добровольцы? Пожалуй, на дружбе. На это ему ответить было решительно нечего. *** Последовавшая за этим неделя выдалась жаркой. Хотя, признаться, бывало и похуже. Орки, даже когда лезли прямиком в западню, оставались абсолютно дезорганизованными; они лишились господства в воздухе и большей части тяжёлой огневой мощи. 912-й пехотный полк «Анафема» полковника Растрода, несмотря на колоссальное численное превосходство противника — даже если не считать гретчинов! — умудрился зажать их в тиски. Гвардейцы выстроили укреплённые рубежи и обрушили на зеленокожих всё: от плотного ружейного огня до ударов артиллерии и авиации. А тех, кто прорывался ближе, встречали струи пламени из танков «Адская гончая». Орки не просто проигрывали — их ежедневные потери превышали потери Гвардии как минимум на порядок. Задачей «Джи-Ай Джо» было следить, чтобы так оно и оставалось. Мы оперативно перебрасывали силы туда, где орки давили сильнее всего. Устраняли уцелевших Нобов. Жгли технику. Превращали наше превосходство в воздухе в абсолютное доминирование. При поддержке «Джи-Ай Джо» 912-й просто вкатывал захватчиков в грязь. Всё это держало меня в постоянном напряжении, так что моё нынешнее задание — ремонт «Адской гончей» для 912-го — казалось почти отдыхом. — Мы и впрямь не знаем, как отблагодарить ваш полк, — проговорил канонир 912-го. — До вашего появления мы только и делали, что отступали и дохли тысячами. Часто выбор стоял простой: сдохнуть от лап зеленокожих или от пули комиссара. — Неужели он так плох? Я с ним почти не пересекался, — заметил я, поправляя блок электроники, выскочивший из пазов. — Скажу так: тысячи наших парней были бы живы, если бы нам позволили вовремя отойти. Но он стрелял в каждого, кто отступал «слишком рано». Вот только его личное определение этого самого «рано» никогда не отличалось ясностью.