На следующий день солнце снова взошло как ни в чем не бывало.
Я надеялась, что, открыв глаза, окажусь дома, но моё тело всё ещё было в клане Тан, а в руке — метла.
С отсутствующим видом я подметала каменный настил. Прямо передо мной Тан Чжун, плюхнувшись на землю, протирал метательные ножи.
Вы же пылью надышитесь, старейшина. Шли бы в другое место, зачем здесь сидеть?
Я причмокнула губами и, обходя Тан Чжуна с метлой, спросила:
— Старейшина, вы же сказали приходить в час Обезьяны?
— Сказал. Но если позову тебя после заката, пойдут странные слухи. Так что просто сделай уборку и приходи.
Во-от как. Ха-ха-ха. Ха-ха-ха-ха.
Я издала нервный смешок, оглядывая просторную резиденцию Тан Чжуна.
В этот момент запыленный павильон, который я видела вчера, официально стал моей зоной ответственности.
Кошмар. Полный кошмар.
По словам Сонджи, Тан Чжун был крайне привередливым хозяином, который терпеть не мог, когда кто-то трогает его вещи, и отказывался от услуг уборщиц.
Недаром он вывесил флаг, запрещающий вход. Но при этом грязь он тоже не выносил.
Чудак Тан Чжун мог спокойно сидеть в гостиной, где пыль стояла столбом, но приходил в ярость от малейшей соринки в чайной комнате. Мол, грязь портит вкус чая.
Поскольку он не любил, когда входят в его покои, но требовал чистоты в чайной, служанкам приходилось залезать туда через окно, убирать и вылезать обратно.
«Говорят, с возрастом люди из клана Тан становятся всё более эксцентричными, и это правда. Запрещает убираться, но злится, если грязно. Ты тоже будь осторожна».
Прошептав это, Сонджи сунула мне в рукав маньтоу, беспокоясь, что я останусь голодной.
Даже Сим Ян, передавая мне приказ: «Старейшина Тан Чжун велел послать тебя», смотрела на меня с жалостью, что говорило о дурной славе Тан Чжуна среди слуг.
Раз мне пообещали выходной на следующий день после уборки у Тан Чжуна, значит, его капризы и правда были невыносимы.
...В таком случае, не лучше ли вам убираться самому, старейшина?
Я пристально посмотрела на его затылок, пока он увлеченно чистил оружие.
С виду обычный ребенок, а характер скверный. Надеюсь, он не заставит меня лазить через окно?
Почувствовав мой взгляд, Тан Чжун заговорил:
— Всё подмела?
— А? Да. Старейшина.
От неожиданности я пискнула, и Тан Чжун, усмехнувшись, поманил меня рукой.
— Подойди.
— Есть.
Я подошла семенящим шагом, и Тан Чжун раскрыл ладонь. Жест означал: «Покажи руку».
Я протянула ладонь, и Тан Чжун, приложив к ней свою, цокнул языком.
— Рука маловата для скрытого оружия. Надо бы еще на три цуня* больше.
Хотя мы были одного роста, ладонь Тан Чжуна была на фалангу длиннее моей. Пальцы были длинными и красивой формы.
При возвращении молодости руки и ноги тоже становятся красивыми? Пока я думала о всякой чепухе, Тан Чжун положил мне что-то в руку.
— Брось это.
Это была железная монета-ёпчон.
С квадратным отверстием посередине, точь-в-точь как в учебниках истории.
Я потерла монету большим и указательным пальцами, ощущая её шершавую поверхность, и неловко сжала её в руке.
— Куда бросать?
— Куда бы... Видишь красную ткань, привязанную к тому дереву?
— Да. Вижу.
— Попробуй попасть в неё.
От его требования я опешила. Как можно попасть в дерево, которое находится почти в ста метрах?
Даже лучники стреляют с 70 метров, а я, обычный человек без снаряжения, должна докинуть монету на 100 метров одной лишь силой мышц? Это невозможно.
Видя мою нерешительность, Тан Чжун поторопил:
— Ничего страшного. Бросай.
Я закусила губу и швырнула монету. Я была уверена, что она не пролетит и половины пути...
А?
Я моргнула.
Монета, с резким свистом рассекшая воздух, точно вонзилась в центр красной ткани.
— Это вы бросили, старейшина?
— Нет.
Я переводила взгляд с своей руки на ствол дерева. Происходящее казалось нереальным.
Это возможно?
Почему это возможно?
Тан Чжун, оценивший расстояние между мной и деревом, сверкнул глазами. Он протянул мне еще одну монету.
— Брось еще раз. Теперь в синюю ткань.
— Да.
Я взяла монету и бросила без особых ожиданий. Попасть один раз — удача, второй раз вряд ли...
Получилось?
Глаза полезли на лоб. Монета, прорвав центр синей ткани, вонзилась в дерево под углом.
Что за черт? Как это работает?
Тан Чжун кивнул подбородком.
— Иди, вытащи.
— Есть.
Я подбежала, запыхавшись, и вытащила монеты. Углы, вошедшие в дерево, были сплющены.
Рот открылся от изумления. Неужели я такая сильная? Я нашла скрытый талант, о котором не знала всю жизнь? И тут меня осенило.
Это способность «Сохе».
Взять хотя бы выносливость: я могла стирать весь день и не уставала. Это тело кардинально отличалось от тела офисного работника, который валился с ног после 30 минут ходьбы.
Возможно, родители Сохе были воинами. Физический талант во многом зависит от генов.
Я принесла две погнутые монеты, и Тан Чжун, внимательно их осмотрев, сказал:
— Сила есть. В тренировках будешь успевать.
С довольным видом потерев подбородок, он швырнул монеты через стену, далеко за пределы двора.
Нет, старейшина. Если вы бросаете их туда, мне же придется убирать.
Я в ужасе уставилась на него, но Тан Чжун лишь махнул рукой.
— Не бери в голову. Я дам тебе целую связку.
Да не в этом дело! Слова о том, чтобы не мусорить где попало, застряли в горле, но я сдержалась.
Ни капли не понимает душу служанки, старый пень.
Убрав почищенные ножи в рукав, он посмотрел на небо.
— Час Лошади. Пора обедать.
И, не дожидаясь ответа, шмыгнул в павильон. Я поспешила за ним.
***
После рисовых колобков, маньтоу и пустой лапши обеденный стол Высшего старейшины показался мне королевским пиром.
Тарелки ломились от еды, было всё: от мяса до рыбы.
Я сомневалась, можно ли мне есть за одним столом со старейшиной, но Тан Чжуна это, похоже, не волновало. Он даже пододвинул ко мне тарелку с мясом.
— Ешь больше. Расти быстрее.
— Спасибо, старейшина.
Когда он говорит как старик, выглядя как ребенок, у меня возникает когнитивный диссонанс. Выдавив улыбку, я осторожно взяла палочки.
Мясо в соусе обожгло язык характерной сычуаньской остротой.
Тан Чжун, наблюдавший, как я жую, подпер подбородок рукой и спросил:
— Сохе. Как ты думаешь, что такое боевые искусства?
Старейшина, зачем за столом разговоры о высоком? Я же подавлюсь.
С трудом проглотив мясо, я ответила:
— Я не знаю.
— Говори, что думаешь.
— Хм... Может, это тренировки, чтобы достичь предела человеческих возможностей?
— Ты умнее, чем кажешься.
Мой пафосный ответ ему понравился — Тан Чжун улыбнулся.
— Верно. Как ты и сказала, многие воины посвящают жизнь тому, чтобы увидеть вершину боевых искусств. Я тоже, и ты скоро станешь такой же.
...Обязательно? Я бы вежливо отказалась от такого жизненного плана, старейшина.
Проглотив жалобы, я медленно положила палочки. Темно-синие глаза Тан Чжуна сверлили меня.
Я встретила его взгляд, и он медленно заговорил:
— Изучение боевых искусств похоже на строительство башни. Что будет, если строить башню как попало, не укрепив фундамент?
— Она рухнет под собственным весом.
— Верно. Так и в боевых искусствах. Если жадно хвататься за вычурные приемы, не заложив основу, станешь никчемным бойцом третьего сорта, который ничего не достиг.
— Да.
— Как думаешь, почему я это говорю?
— Наверное, чтобы я хорошо заложила фундамент.
— Именно. Во всём нужно двигаться шаг за шагом с самого начала. Поэтому, Сохе, с сегодняшнего дня ты начнешь тренировать «Внешний стиль».
— Внешний стиль?
— Да. Нужно подготовить тело для накопления внутренней энергии. Техники дыхания и медитации пойдут потом. Ешь вот это.
Замолчав, Тан Чжун отделил мякоть рыбы от костей и положил мне на тарелку.
Значит, сначала физуха?
Я неловко отвела глаза.
Похоже, это как ОФП* перед серьезным спортом.
— Но не торопись. Еще не поздно. Неважно, начали другие в пять лет или в двенадцать. Ты должна упрямо идти своим путем.
В его уверенном голосе была странная сила. Я завороженно кивнула, и Тан Чжун усмехнулся.
— Впрочем, сейчас рано об этом говорить. Скажу позже. А пока ешь плотнее. Когда начнешь плескаться в воде, быстро проголодаешься.
В глазах Тан Чжуна заплясали чертики.
Плескаться в воде? Он что, собирается бросить меня в реку зимой? Мне стало не по себе.
Да нет, не может быть...
***
«Не может быть» часто подводит людей.
Как только мы поели, Тан Чжун, сверкая глазами, повел меня к пруду. Увидев безумный блеск в его взгляде, я нервно сжала рукава.
Лезть в ледяную воду мне не хотелось ни капли. Словно прочитав мои мысли, Тан Чжун ухмыльнулся.
— Хорошо поела, теперь пора поработать телом.
— Старейшина, а нет ли более гуманных методов?
Проигнорировав меня, Тан Чжун протянул связку монет.
— Поймай рыбу монетой.
— Что?
Я попыталась осмыслить его слова. К счастью, лезть в воду вроде не надо. Но что это значит?
Согнуть монету в крючок? Или использовать как наживку?
Тан Чжун ткнул меня пальцем в щеку, видя мое замешательство, и хихикнул.
— Думаешь, не выйдет? Смотри внимательно.
Легко крутанув запястьем, он метнул монету.
Монета, пронзив водную гладь, прошла точно сквозь жабры рыбы. Чистая работа.
Тан Чжун невозмутимо выловил всплывшую мертвую рыбу и посмотрел на меня.
— Делай так. Сможешь?
Вы издеваетесь?
— Будешь делать, пока не получится, так что не волнуйся.
Он улыбнулся так лучезарно, словно хотел меня успокоить.
Так вот что значило «быстро проголодаешься»!
Мне захотелось плакать.
***
П.П:
치 - Цунь - Мера длины (ок. 3.3 см). Три цуня — около 10 см.
ОФП - О́бщая физи́ческая подгото́вка
Обновлено: 22.01.2026