Я сглотнула и отчаянно замотала головой. И без слов было понятно: один неверный ответ — и мне конец.
— Н-нет, что вы. Я просто боюсь, что не справлюсь, старейшина.
Только тогда взгляд Тан Чжуна смягчился. Он пожал плечами.
— Попробуешь — узнаешь. Это будет так же легко, как стирка, так что не волнуйся.
От такого небрежного сравнения у меня чуть не вырвалось ругательство.
Старейшина, вы хоть раз сами стирали? Вы знаете, как тяжело отстирывать мантии с грязными рукавами?
Если без перчаток возиться в щелоке, руки трескаются. У меня уже скоро экзема начнется.
Мой рот дернулся в кривой улыбке, пока я подавляла раздражение.
Я кипела от злости, но не была настолько смелой, чтобы жаловаться Тан Чжуну на тяготы прачки.
Хотя это всё же лучше, чем весь обеденный перерыв слушать нытье начальника: «Нынче в уся уже не тот дух, никакого благородства...».
...Или не лучше?
Пока я взвешивала уровень занудства обоих стариков, Тан Чжун уже всё решил за меня.
— Тогда договорились. На сегодня можешь идти отдыхать.
— На сегодня?..
— С завтрашнего дня работай служанкой как обычно, а к концу часа Обезьяны* приходи ко мне. Скажешь, что идешь с поручением к старейшине Тан Чжуну, и никто не станет задавать вопросов.
Я не об этом спрашивала, старейшина. Я спрашивала, вы правда собираетесь взять меня в ученицы?
Я закусила губу, подбирая слова. Как бы так отказать, чтобы не обидеть его? В голову ничего не приходило.
Молчание затянулось, и Тан Чжун скрестил руки на груди, всем видом показывая: «Ну, чего молчишь?»
Пути к отступлению не было. Глотая слезы, я ответила:
— Да.
Упрямство Тан Чжуна в романе было легендарным. Этот старик добьется своего любой ценой.
Я смирилась. Ладно. Если стану ученицей, по крайней мере, он меня не убьет.
Услышав мой покорный ответ, Тан Чжун просиял от удовольствия. Улыбаясь глазами, он ласково сказал:
— С завтрашнего дня будешь ужинать здесь перед уходом. Нужно хорошо питаться, чтобы расти.
— Я не такая уж и маленькая.
— Воину чем выше рост, тем лучше. На высоком теле лучше нарастают мышцы. А с длинными руками и ногами удобнее обращаться с оружием.
Вы-то сами не растете, старейшина.
Я уставилась на него, и Тан Чжун кашлянул.
— Я достиг уровня, когда такие мелочи меня не касаются. Кстати, дитя. Ты грамоте обучена?
Тан Чжун ловко сменил тему. На его лице читалось: «Не может же быть, чтобы не знала».
От его вопроса мне стало неловко.
Хангыль* я знаю. А вот иероглифы — нет.
Помявшись, я пробормотала:
— ...Нет.
— ...М-да. Придется начать с «Тысячесловия»*.
Тан Чжун вздохнул и потер лоб, словно у него уже разболелась голова.
***
Вернулась я в свою комнату уже поздней ночью.
Стоило мне открыть дверь, как Сонджи, сидевшая на кровати, вскочила и подбежала ко мне.
— Эй, ты где пропадала? Я тебя обыскалась.
— Сестрица Сонджи.
— Что случилось? Сказали, ты ушла во внутренний двор, и с концами. Я уж думала, с тобой беда стряслась. Ты не заболела? Ужинала?
— Были дела, всё в порядке.
Я ответила уклончиво.
У меня не было сил пересказывать всю эпопею: как меня шантажом отправили убирать полигон во внутреннем дворе, как я заблудилась и чуть не утонула в пруду, как узнала тайну Тан Чжуна и случайно стала его ученицей, так что с завтрашнего дня мне придется совмещать работу и учебу...
Видимо, вид у меня был неважный, потому что Сонджи больше не расспрашивала. Вместо этого она сунула мне в руку рисовый колобок, завернутый в бамбуковый лист.
— Мы работаем, чтобы жить, помнишь? Как бы ни было трудно, не пропускай еду. Сил не будет.
— Спасибо, сестрица.
Сонджи. Ты хороший человек.
Раз я готова расплакаться от одного рисового шарика, день и правда выдался тяжелый.
Слабо улыбнувшись, я откусила большой кусок. Остывшие зерна риса рассыпались во рту.
М-да. Вкус такой, что начинаешь скучать по глутамату натрия.
Надо бы подумать о будущем...
— Сестрица. У нас есть бумага и кисть? Мне нужно кое-что записать.
— Ты чего? Где нам достать такие ценности? И зачем тебе, если ты читать не умеешь?
Сонджи покачала головой, словно я бредила.
Но я же человек с 16-летним образованием, не может быть, чтобы я не знала грамоты..!
...Не знаю. Я даже «Тысячесловие» не освоила.
Снова остро ощутила, что я в сословном обществе.
Кто-то пьет чай, на горсть которого нужно копить 10 лет, как воду.
А для кого-то обычные бумага и тушь — недосягаемая роскошь.
Может, стать ученицей Тан Чжуна не так уж и плохо. По крайней мере, минимальное качество жизни будет обеспечено.
Никто не посмеет тронуть ученицу Высшего старейшины, с которым считается даже глава клана.
Я старалась думать позитивно. Так было не так тоскливо.
В любом случае, записать план действий не выйдет.
Отказавшись от идеи заметок, я попыталась вспомнить сюжет «Поднебесной Намгуна».
Это был роман о становлении Намгун Хви, молодого наследника клана Намгун.
Сюжет был прост. Начиная с победы на турнире «Первый в Поднебесной» среди молодых талантов, главный герой путешествует по Цзянху и возрождает былую славу клана Намгун.
Став главой клана, он прославляет меч Намгуна на всю Поднебесную и получает прозвище Император Меча... А дальше не помню.
Я читала это полгода назад, так что в памяти всплывали лишь обрывки. Обидно за свою дырявую память.
Видимо, хорошая память — базовый навык для попаданцев в веб-романы. Как они все умудряются помнить, что это за произведение, о чем оно и что нужно делать?
Почесав щеку, я представила красавчика с обложки.
Намгун Хви — персонаж, которого можно назвать «справедливым», если быть добрым, и «наглым», если быть честным.
Как там это называется? Стратегия провокации генерала? Он любил выводить злодеев из себя едкими словами, а когда те в ярости нападали, избивал их своим мечом.
— Круто было.
— Что?
— А, ничего. Мысли вслух.
Сонджи посмотрела на меня с жалостью. Мол, совсем девка уработалась, заговаривается.
Я неловко улыбнулась и проглотила кусок колобка. В животе заурчало, желудок требовал добавки.
Видимо, перекусы уже переварились.
Наверное, я так нервничала, что даже голода не чувствовала.
Я начала жевать быстрее, и Сонджи протянула мне чашку с водой.
— Ешь медленнее. Подавишься.
Кивнув, я жадно выпила воду. Когда желудок наполнился, стало легче. И мозг заработал быстрее.
Сейчас у меня было два способа получить информацию.
Первый: узнать, приедет ли некий Намгун Хви на предстоящее собрание Пяти Великих Кланов.
Второй: Тан Чжун.
В романе Тан Чжун подарил Намгун Хви «Пилюлю Десяти Тысяч Ядов» уже после турнира «Первый в Поднебесной».
Если выяснить, есть ли у Тан Чжуна эта пилюля сейчас и встречался ли он уже с Намгун Хви, можно определить, в каком моменте сюжета я нахожусь.
— Эй. Ты не спишь? Я гашу свет.
— Да, сестрица. Я посижу еще немного и лягу.
— Не забивай голову ерундой, ложись. Нам думать вредно. От большого ума только горе.
— Хорошо.
Но как узнать, есть ли у Тан Чжуна эта пилюля? Если я спрошу о ней, снова вызову подозрения.
Разница между шпионом, пришедшим украсть эликсир, и служанкой, позарившейся на сокровище, невелика — придушат одинаково быстро.
Я посмотрела на Сонджи, которая засопела, едва коснувшись подушки. На душе было тяжело.
Может, Сонджи права. Если просто делать, что велят — мести, стирать, не думая ни о чем, — можно прожить долгую жизнь.
Но я так жить не хотела.
Я ворочалась, пока звезды на небе не скрылись за горным хребтом, и только тогда провалилась в сон.
***
Когда сгустились сумерки, Тан Чжун стоял в переднем дворе темного павильона.
Он смотрел на чернеющее небо с непроницаемым лицом.
Услышав шорох ветра в кустах, Тан Чжун прикрыл глаза.
— Ну что, Гынмён. Узнал?
Тан Гынмён, бесшумно возникший рядом, почтительно поклонился.
— Да, старейшина. Говорят, она сирота, выросшая во владениях клана Тан.
— Сирота, значит.
Пробормотав это, Тан Чжун медленно открыл глаза. Его темно-синие зрачки хищно блеснули.
— Да. Говорят, госпожа Ли подобрала её, когда та была тощим пятилетним ребенком. Она точно не несет в себе крови Тан.
— Значит, просто тёзка. Впрочем, если бы кто-то десять месяцев питался «Красным Журавлем», он бы не выжил. Жаль ту мать и дочь.
Тан Чжун цокнул языком. Переведя дух, Тан Гынмён продолжил:
— Говорят, у неё с детства необычайно сильный иммунитет к ядам. Боевым искусствам она не обучалась.
— Это я проверил лично. Все её меридианы были закупорены.
— Говорят, другие служанки её сторонятся, возможно, из-за внешности. Если поставить её среди обычных людей, она будет выделяться... Не смотрите на меня так, старейшина. Какие у меня могут быть грязные мысли насчет сопливой девчонки? Кстати, говорят, что в последние семь дней она изменилась. Раньше была тихой и робкой, а теперь начала огрызаться и возмущаться несправедливостью.
— Последние семь дней...
Тан Чжун мысленно подсчитал дни. Это совпадало с тем временем, когда он впервые встретил юную служанку.
— Какова вероятность, что это подосланный извне шпион?
— Я проверю, нет ли следов использования маски из человеческой кожи.
— Займись этим.
Холодно бросил Тан Чжун.
Нужно лично убедиться: нашел ли он случайно драгоценный камень или кто-то перебросил через стену отравленную приманку.
***
П.П:
신시 - Час Обезьяны - промежуток времени с 15:00–17:00.
한글 - Хангыль - корейский алфавит.
천자문 - Тысячесловие - Произведение - Классический китайский текст для обучения иероглифам.
Обновлено: 22.01.2026