Глава 19 — Глава 18 - Непроницаемая для ядов? Я? (4)

— Эй! Где ты пропадала?! В людской меня встретил крик Сонджи. Она была в ярости, и по моей спине потёк холодный пот. Я попыталась улыбнуться и беспечно помахала рукой. — Добрый вечер, сестрица Сонджи. — Добрый?! Я тут с ума сходила, не зная, где ты была вчера! Не прокатило. Сонджи подлетела ко мне и начала трясти за плечи, пыхтя как разъяренный бык. — Ни слова не сказала, никто тебя не видел. Я передумала всё на свете: вдруг ты провинилась перед старейшиной и с тобой что-то сделали, или та стерва Сим Ян подстроила ловушку. Ты правда... Голос её дрогнул, она не договорила. Под глазами залегли тени — видно, не спала всю ночь. — Прости, сестрица. Правда, прости. Я обняла Сонджи. В водовороте событий я совсем забыла о ней. Не думала, что она будет так волноваться. Я погладила её по спине, и она шмыгнула носом. — Главное, что ничего не случилось. — Ага. — Ты хоть спала? — Конечно. — Не поранилась? — Нет. А, сестрица. Хочешь чаю? — Чаю? Какого чаю? Настоящего, а не тех опилок, что нам дают? — Да. Старейшина Тан Чжун дал. Я отпустила Сонджи и потрясла баночкой с чаем, которую прихватила у Тан Чжуна. Лицо Сонджи просияло. — Это чай Мэндин? Боже, я только запах слышала. — Наверное. — Впервые слышу, чтобы старейшина дарил чай. Ты, видать, хорошо работаешь. — Да нет, просто у него лишний остался. На самом деле, он дал его, чтобы я пила во время учебы. Намек был ясен: не спать, а учиться. Даже в Муриме приходится учиться на кофеине. Жестокая жизнь. Я достала из-за пазухи еще один сверток. — И сладости есть. Сонджи приняла сверток, завернутый в хлопок, и радостно развязала узел. Увидев белые рисовые хлебцы, она воскликнула: — Рисовые хлебцы! Он дал тебе такую ценность? — Ну да. Пойдем внутрь, поедим. — Пошли скорее! Сонджи расплылась в улыбке. Дорогим чаем сыт не будешь, а вот хлебцы из отборного риса — другое дело. Верно. Еда важнее всего. Я подтолкнула Сонджи в комнату. Войдя, я увидела, что моя подушка и одеяло заменены на новые. Я удивленно склонила голову, и Сонджи небрежно бросила: — Вчера заходила госпожа Чин. Сказала, что пока не может перевести тебя в другую комнату, так хоть постель поменяет. Я ждала тебя всю ночь, чтобы рассказать..! — Сестрица, прости. Честное слово, прости. Она снова начала повышать голос, и я быстро сунула ей в рот рисовый хлебец. Точно, госпожа Чин обещала переселить меня. Завтра надо сходить к ней и сказать, что пока поживу здесь. Чтобы жить спокойно, лучше не давать лишних поводов для сплетен. — Ты, прафда..! — Подавишься. Подожди, я чай заварю. Сонджи сердито зыркнула на меня, жуя набитым ртом, как хомяк. От хруста печенья у меня потекли слюнки. Вкусно, наверное? Разворошив угли в жаровне, я тоже взяла хлебец. Солоноватый, с ореховым привкусом — отлично для перекуса. Глядя друг на друга с набитыми ртами, мы рассмеялись. Просто так, без причины. Проглотив хлебец, Сонджи спросила: — Сохе, что ты собираешься делать? — С чем? — С Тан Чжуном. Он тебя задаривает, значит, ты ему приглянулась, но мне страшно. Давно это было, но говорят, служанки, которых он вызывал, исчезали. Конечно, ты здесь выросла, но... всё равно тревожно. Может, попросишь перевести тебя на другую работу? Её слова напомнили мне о подозрениях Тан Чжуна. Он тоже спрашивал, давно ли я работаю. Значит, он и раньше искал шпионов. — Всё будет хорошо. Я пожала плечами. Я не шпионка, я его родственница. Тан Чжун, признавший меня своим потомком и ученицей, не причинит мне вреда. Проблема не в нем, а в моих «тетушках» и сводных братьях, которых я в глаза не видела... — Сестрица. А какой он, Наследник? — Наследник? Ну, ясное дело, ублю... Ой. Ты никому не говори, что я так сказала! Значит, ублюдок. Глядя на Тан Мухёка, это было ожидаемо. У такого отца не мог вырасти нормальный сын. Это Тан Ун, мягкий и вежливый, скорее исключение из правил. — Конечно. Могила. — Обещаешь? Я кивнула, и Сонджи прорвало: — Честно говоря, он не достоин быть Наследником. Ни ума, ни характера, вечно срывается на служанках, еще и эти его грязные наклонности... Кто захочет служить такому господину? Ладно бы еще сильный был. Но его пять лет учил замкомандира отряда «Черное Облако», а он слабее Третьего молодого господина, который на четыре года младше. Таланта к боевым искусствам ноль. Если он станет Главой, клану Тан конец. Куда тогда податься? Возьмут меня в трактир работать? Сонджи, дыши. Лицо Сонджи стало красным, как помидор. Видимо, Наследник её крепко достал. Тем временем вода в чайнике на жаровне закипела. Я перелила кипяток в чашу для остужения и спросила: — А почему тогда он стал Наследником? — Потому что старший. Да и остальные еще малы. Ответив как само собой разумеющееся, Сонджи открыла баночку с чаем и ахнула: — Какой хороший чай! — Нравится? Пей, не жалей. Я еще принесу. — Правда? Ну, тогда я не буду стесняться. В общем, говорят, Глава сам не хотел делать Ёнхо Наследником. Ведь сын первой жены — это господин Ун. Но господин Ун болен «Разрывом Меридианов»... Вот так и вышло. — А-а. — Госпожа Чжугэ слаба здоровьем, может, поэтому и господин Ун такой. Все знают, что Глава взял вторую жену, госпожу Лим, потому что первая три года не могла родить наследника. И госпожа Лим родила сына первой. — Ага. — А потом появилась госпожа Чо, у нее два сына и дочь. А у госпожи Чжугэ только господин Ун, представляешь, как ей тяжело? Грустная история. В этой семье тоже всё непросто. Так сколько у меня братьев и сестер? Четыре брата и одна сестра? Сонджи продолжила ворчать: — Господин Хваёп и господин Чуёп еще ничего, им можно служить. Но господин Сехо — полный отморозок. Орет: «Мой брат Наследник, что вы мне сделаете?», чуть что — столы переворачивает. Госпожа Лим славится деловой хваткой, как она умудрилась родить таких сыновей? А госпожа Чжухи... Еще есть? Да сколько их там? Я загибала пальцы, считая своих сводных родственников. Итого: от первой жены, госпожи Чжугэ, только Тан Ун. Остальные — от госпожи Лим и госпожи Чо. Старший сын Тан Ёнхо и младший Тан Сехо — от госпожи Лим. Третий и четвертый, Тан Хваёп и Тан Чуёп, — от госпожи Чо. Тот Третий господин на полигоне, которого учил Тан Пугён, — это Тан Хваёп. Значит, Тан Пугён — замкомандира отряда «Черное Облако»? Голова разболелась от количества имен. У госпожи Лим и госпожи Чо еще по дочери. Видимо, те самые Чжухи и Чхохи, о которых говорил Тан Ун. — А на днях Хон выгнали. На самом деле... Эй, Сохе. Ты меня слушаешь? — Конечно. Госпожа перегнула палку. — Вот именно! Выгнать служанку, которая всю жизнь ей прислуживала... Болтовня Сонджи лилась бесконечным потоком. Я слушала вполуха, жуя рисовый хлебец. Чай уже остыл. Пять сыновей и две дочери. Даже если исключить Тан Уна, который ко мне добр, остается шестеро. Как выжить в этой кровавой грызне за наследство? Я постучала пальцем по чашке. Единственное, что я могу сделать прямо сейчас... — ...Вот так и было. Чай вкусный. Кстати, ты сегодня учиться не будешь? — Буду. Выучить «Тысячесловие». Я залпом допила чай и достала тушечницу. Пока я с отсутствующим видом растирала тушь, Сонджи с улыбкой расстелила передо мной бумагу. — Не хочешь, а учишь. Зачем? Позанимайся полчаса и ложись. Я спать. — Старейшина велел. Спокойной ночи. — Ага. Я уберу посуду. — Спасибо, сестрица. Убрав чашки, Сонджи рухнула в постель и тут же уснула. Под её мирное сопение я взяла кисть. В этом месяце я кровь из носу выучу «Тысячесловие»! Сгорая от решимости, я начала выводить иероглифы. При свете дрожащей лампы на бумаге появлялись кривые каракули. *** И на следующий день, и через день Тан Чжуна не было на месте. Я думала, Высший старейшина может делать что хочет, но, глядя на Тан Чжуна, поняла, что это не так. «Бывший глава клана Пэн приезжает? Он еще жив, что ли? Сколько можно гонять старика?» Хоть он и ворчал, но исправно ходил встречать гостей, выполняя свои обязанности. Что ж, чтобы к тебе относились как к старшему, нужно вести себя соответственно. В этом смысле Тан Чжун был образцовым старшим. Потягиваясь, я вошла в павильон Тан Чжуна. Раз я одна, можно пропустить уборку и заняться иероглифами. Но в гостиной сидел незваный гость. — Сохе, ты пришла? Тан Ун приветствовал меня с теплой улыбкой.