Мальчик из побочной ветви клана Хьюга, с рождения отмеченный печатью «птицы в клетке», просыпается в новом теле, храня память о прожитой до конца иной жизни — где потерял ноги, лёгкое и семью, не связанную кровью, но более родную, чем любая другая. Эта память делает Неджи не по годам спокойным и внимательным к жестокому миру шиноби, где сила — единственная защита, а клановые традиции легко превращаются в узаконенную пытку. Он не питает иллюзий насчёт своего окружения: отец готов умереть за брата и деревню, дядя-глава клана носит маску ледяного безразличия, скрывая под ней вину и нежность, а две маленькие кузины растут с той же меткой судьбы на лбу, что и он сам. Вместо того чтобы копить обиду, Неджи методично выстраивает вокруг себя сеть привязанностей: заботится о сёстрах, до изнеможения оттачивает стиль мягкого кулака, открывает на заброшенном полигоне бесплатные тренировки для всех детей академии и первым протягивает руку одинокому мальчишке-джинчурики, к которому боится подходить вся деревня, а затем — угрюмому последнему наследнику вырезанного клана, осторожно смещая его жажду мести к желанию защищать оставшихся. Тихо, шаг за шагом, он превращается из клеймёного изгоя в фигуру, вокруг которой невольно собираются будущие сильнейшие шиноби Конохи — и на это вскоре обращает внимание даже глава тайной разведки деревни, пытаясь понять, что за игру ведёт этот слишком взрослый ребёнок.

Мальчик из побочной ветви клана Хьюга, с рождения отмеченный печатью «птицы в клетке», просыпается в новом теле, храня память о прожитой до конца иной жизни — где потерял ноги, лёгкое и семью, не связанную кровью, но более родную, чем любая другая. Эта память делает Неджи не по годам спокойным и внимательным к жестокому миру шиноби, где сила — единственная защита, а клановые традиции легко превращаются в узаконенную пытку. Он не питает иллюзий насчёт своего окружения: отец готов умереть за брата и деревню, дядя-глава клана носит маску ледяного безразличия, скрывая под ней вину и нежность, а две маленькие кузины растут с той же меткой судьбы на лбу, что и он сам. Вместо того чтобы копить обиду, Неджи методично выстраивает вокруг себя сеть привязанностей: заботится о сёстрах, до изнеможения оттачивает стиль мягкого кулака, открывает на заброшенном полигоне бесплатные тренировки для всех детей академии и первым протягивает руку одинокому мальчишке-джинчурики, к которому боится подходить вся деревня, а затем — угрюмому последнему наследнику вырезанного клана, осторожно смещая его жажду мести к желанию защищать оставшихся. Тихо, шаг за шагом, он превращается из клеймёного изгоя в фигуру, вокруг которой невольно собираются будущие сильнейшие шиноби Конохи — и на это вскоре обращает внимание даже глава тайной разведки деревни, пытаясь понять, что за игру ведёт этот слишком взрослый ребёнок.