Тоннель уходил круто вниз, изгибаясь, как кишки исполинского зверя. Воздух здесь был другим. Холодным, застоявшимся, с отчётливым металлическим привкусом, будто Эйнар дышал не кислородом, а тонкими иглами ржавчины. Стены были влажными и липкими на ощупь. Фонарь выхватывал из темноты целые колонии бледных, светящихся грибов, похожих на костяные наросты. Они пульсировали в такт шёпоту, который теперь не просто звучал в голове, а, казалось, исходил от самих камней.
Это была уже не просто песня. Это были обрывки мыслей, образов, чужих воспоминаний. Перед глазами ведьмака проносились вспышки: страх шахтёра в момент обвала, радость ребёнка, получившего деревянную лошадку, ненависть солдата, вонзающего меч во врага. Хаотичный, безумный поток сознания, вырванный из десятков разумов и смешанный в единый ядовитый коктейль. Эйнар стиснул зубы, отсекая этот ментальный шум. Мутации и ведьмачья дисциплина позволяли ему воздвигнуть стену в собственном сознании, но он чувствовал, как шёпот царапает её, ищет трещины, пытается просочиться внутрь.
Он шёл уже около часа, когда тоннель вывел его в очередную пещеру. Эта была меньше предыдущей, но производила куда более жуткое впечатление. Она была похожа на лабораторию безумного бога.
Повсюду лежали останки. Не только людей, но и животных — крыс, летучих мышей, даже пещерного медведя. И все они были изменены. У крысы из спины росли рудные кристаллы. У медведя было несколько лишних, атрофированных лап. Но самое страшное было в центре.
Там, прикованные к стене ржавыми шахтёрскими цепями, висели три тела. Они были ещё живы, если это можно было назвать жизнью. Их тела дёргались в медленных, агонизирующих конвульсиях. Процесс трансформации ещё не был завершён. Их кожа покрывалась синими пятнами, кости ломались и срастались под новыми, неправильными углами. Из их открытых ртов вырывался не крик, а тот самый тихий, тоскливый вой, который Эйнар слышал раньше.
Они были на полпути между человеком и монстром. И они страдали.
Ведьмак остановился. В его янтарных глазах не было ни жалости, ни отвращения. Лишь холодный, аналитический интерес. Он подошёл ближе. От тел исходила слабая магическая аура — не природная, а наведённая, искусственная. Шёпот здесь был почти оглушительным. Он исходил от них, как жар от огня. Они были ретрансляторами. Усилителями.
Один из них — мужчина с остатками рыжей бороды — повернул к нему голову. В его глазах не было разума, лишь бесконечная, всепоглощающая боль.
— У…бей… — просипел он сквозь сломанные зубы. — Про…шу…
Эйнар молчал. Убить их — акт милосердия. Но они были также источником информации. Он поднял фонарь выше, осматривая стены пещеры. Они были испещрены теми же спиралевидными символами, но здесь они были свежими, вырезанными недавно. И рядом с ними — диаграммы, формулы, заметки. Написанные на смеси Всеобщего и какого-то неизвестного ему диалекта Старшей Речи.
Это не было логово дикого монстра. Это была лаборатория.
Кто-то — вероятно, тот самый человек в маске — изучал процесс трансформации. Ставил опыты. Пытался его контролировать или направлять. Рядом с телами стоял стол, сколоченный из старых ящиков. На нём лежали хирургические инструменты — скальпели, пилы, зажимы, все в запекшейся крови. И несколько образцов рудных наростов, аккуратно разложенных по размеру.
Эйнар перевёл взгляд на страдальцев. Они больше не были людьми. И никогда ими уже не станут. Они были неудачными экспериментами, обречёнными на вечную агонию.
Он принял решение.
Его меч покинул ножны. Он подошёл к первому.
— Покойся с миром, — сказал он тихо.
Короткий, точный удар. Затем второй. Третий. Вой прекратился. В пещере стало заметно тише. Шёпот ослаб, словно кто-то прикрутил громкость.
Теперь можно было работать. Эйнар подошёл к столу. Большинство записей были ему непонятны, но он узнал некоторые алхимические символы. Ртуть. Киноварь. И ещё один, редкий, обозначающий мутаген, известный как «Чёрная кровь». Он использовался в некоторых запрещённых экспериментах по созданию искусственных монстров. Значит, человек в маске был не просто фанатиком. Он был учёным. Алхимиком. Возможно, даже магом-ренегатом.
Это меняло всё. Он сражался не просто с культом и его чудовищным божеством. Он сражался с кем-то, кто обладал знаниями и методичностью. С кем-то, кто преследовал ясную, хоть и чудовищную цель.
Эйнар забрал со стола несколько страниц с записями и один из образцов руды. Это могло пригодиться. Затем он осмотрел пещеру ещё раз. В дальней стене был ещё один проход, ведущий глубже. Оттуда тянуло сквозняком. И оттуда шёл самый сильный, самый концентрированный шёпот.
Источник был там.
Он поднял фонарь. Он был готов. Эффект эликсиров начал ослабевать, но адреналин и концентрация держали его на пике. Он сделал шаг в новый тоннель.
И тут медальон на его груди впервые за всё время резко дёрнулся и завибрировал, обжигая кожу холодом.
Источник был не просто сильным. Он был магическим.
Из глубины тоннеля раздался низкий, скрежещущий звук. Словно сотни когтей скребли по камню. И на этот раз шёпот в голове обрёл форму. Он сложился в одно-единственное слово, произнесённое холодным, безразличным, нечеловеческим голосом:
«…Мясо…»
Обновлено: 23.01.2026