Ночь опустилась на Красный Кряж, как саван. Густая, беззвёздная темнота, пропитанная влагой и запахом холодной золы. Эйнар не вернулся в корчму. Гостеприимства там ждать не приходилось, а лишние глаза ему были ни к чему. Он устроился на сеновале заброшенного сарая на окраине посёлка, откуда хорошо просматривалась дорога и вход в контору старосты. Мор тихо жевал сено неподалёку, время от времени всхрапывая.
Ведьмак не спал. Он медитировал. Сидя со скрещенными ногами, он замедлил дыхание и сердцебиение, погружая сознание в состояние контролируемого транса. Это позволяло восстановить силы лучше любого сна и обострить чувства до предела. Каждый звук ночи — уханье совы, скрип гнилой доски под лапой крысы, далёкий вой волка — регистрировался его разумом, анализировался и откладывался в сторону. Он ждал.
Его терпение было вознаграждено ближе к полуночи.
Сначала он услышал шаги. Неровные, шаркающие, принадлежавшие нескольким людям. Они двигались со стороны леса, обходя центральную улицу посёлка. Эйнар бесшумно соскользнул с сеновала, сливаясь с тенью сарая. На поясе привычно висел стальной меч.
Из темноты вынырнули три фигуры. Двое здоровенных детин с тупыми, жестокими лицами, вооружённые ржавыми топорами. Между ними плёлся третий, судя по всему, тот самый «человек в капюшоне». Он был ниже ростом, закутан в тёмный плащ с глубоким капюшоном, скрывавшим лицо. Они направлялись прямиком к дому старосты.
Эйнар не стал вмешиваться. Пока нет. Наблюдение — ключ к анализу.
Троица подошла к двери конторы. Один из громил коротко и властно постучал. Дверь почти сразу же приоткрылась, и в щели показалось бледное лицо Любомира. Человек в капюшоне что-то тихо сказал, и староста, покорно кивнув, впустил их внутрь.
Ведьмак обогнул сарай и, двигаясь вдоль заборов и тёмных углов, приблизился к дому старосты. Окно конторы было плотно зашторено, но одна из занавесок была задёрнута не до конца, оставляя узкую щель. Эйнару этого было достаточно.
Внутри горела единственная сальная свеча, отбрасывая на стены дёрганые, уродливые тени. Староста стоял перед столом, ссутулившись, а человек в капюшоне сидел в его кресле, вальяжно закинув ногу на ногу. Двое громил стояли у него за спиной, как каменные истуканы.
— …он задавал вопросы, — донёсся до Эйнара испуганный голос Любомира. — Я ничего не сказал, клянусь Голосом! Но он мутант, он чует ложь…
Человек в капюшоне медленно поднял руку, прерывая его.
— Успокойся, Любомир. Ты сделал всё, что мог. Страх — хороший поводок, но даже он иногда рвётся. Важно не то, что ты сказал. Важно то, что он здесь. Ведьмак. Это осложнение. Незапланированная переменная в уравнении.
Голос говорившего был спокойным, почти мелодичным, но от этого спокойствия по коже пробегал мороз. Это был голос человека, привыкшего повелевать, для которого чужие жизни — лишь цифры в расчётах.
— Что… что теперь будет? — пролепетал староста.
— Теперь мы исправим эту переменную, — человек в капюшоне откинул голову, и свет свечи упал на его лицо. Точнее, на то, что было под капюшоном. Это была гладкая, безликая маска из полированного обсидиана. В ней не было прорезей для глаз или рта, лишь ровная, зеркальная поверхность, в которой плясал огонёк свечи. — Ты скажешь ему, что тварь в шахте слишком сильна. Что ты собрал все деньги в посёлке, удвоишь плату, лишь бы он убрался и забыл это место. А мои помощники проводят его до тракта. И убедятся, что он не вернётся.
Любомир закивал так рьяно, что его второй подбородок затрясся.
— Да, да, конечно! Я всё сделаю!
— Я знаю, что сделаешь, — безликая маска повернулась в его сторону. — А теперь — наша руда.
Староста бросился к большому сундуку в углу и достал несколько тяжёлых холщовых мешков. Приспешники человека в маске забрали их.
Эйнару было достаточно. Он отступил в тень за мгновение до того, как дверь конторы снова открылась. Троица вышла наружу.
— Разберитесь с ведьмаком, — бросил человек в маске своим телохранителям. — Тихо и без лишнего шума. Я жду в условленном месте.
Он отделился от них и скользнул в темноту по направлению к лесу. Двое громил переглянулись и двинулись в сторону корчмы, очевидно, полагая, что ведьмак остановился там. Это была их первая и последняя ошибка.
Эйнар дал им отойти на пару десятков шагов, а затем бесшумно вышел из-за угла.
— Искали меня?
Оба наёмника резко обернулись. Их лица выразили удивление, которое тут же сменилось злобной решимостью. Они были не из тех, кто много говорит. Один из них с рёвом бросился на ведьмака, занося топор для удара сверху. Второй начал обходить сбоку, чтобы напасть со спины. Простая и эффективная тактика против обычного человека.
Но Эйнар не был обычным человеком.
Он не стал отступать или парировать. Вместо этого он шагнул навстречу атакующему, уходя с линии удара. Его движение было плавным и смертоносным. Левая рука выбросила вперёд знак Игни. Короткий, концентрированный поток огня ударил наёмнику прямо в лицо. Раздался крик боли и ужаса, запахло палёной плотью и волосами. Ослеплённый и обожжённый, громила выронил топор и схватился за лицо.
Второй, видя, что произошло с его напарником, на мгновение замешкался. Этого мгновения хватило. Эйнар уже разворачивался к нему. Его стальной меч покинул ножны с тихим, смертоносным свистом. Наёмник попытался выставить свой топор для защиты, но было поздно. Лезвие ведьмака скользнуло вдоль древка, высекая искры, и вошло ему в горло. Хрип, бульканье крови, и тяжёлое тело рухнуло в грязь.
Первый всё ещё катался по земле, воя от боли. Эйнар подошёл к нему и наступил сапогом на грудь, прекращая его мучения.
— Ваш наниматель. В маске. Где его искать?
— А-а-а! Глаза! Мои глаза! — кричал тот, не слыша ничего.
— Неэффективно, — констатировал Эйнар и коротким, милосердным ударом меча прекратил его страдания.
Всё было кончено за десять секунд. Тихо и почти без шума. Ведьмак вытер клинок о куртку мертвеца и осмотрелся. Посёлок спал. Никто ничего не видел и не слышал.
Он подошёл к одному из тел. Эти люди не были шахтёрами. Мозоли на их руках были от рукоятей оружия, а не от кирки. Наёмники. Хорошо оплачиваемые, судя по неплохим сапогам.
Но что-то было не так. Эйнар присел на корточки, вглядываясь в лицо второго, уже мёртвого, бандита. Глаза того были широко открыты и смотрели в пустоту, но в них было что-то странное. Ведьмак кончиком пальца приподнял веко. Зрачки были неестественно расширены, а на радужке виднелись крошечные, едва заметные тёмные прожилки, похожие на корневую систему больного дерева.
Он видел такое раньше. Далеко на востоке. У людей, которые жевали листья ядовитого лотоса, чтобы впасть в боевой транс. Но это было не то. Это было что-то другое. Что-то, что прорастало изнутри.
Эйнар поднялся. Человек в маске, расширенные зрачки у его приспешников, мутировавшие гули с рудой на шкуре, шёпот в шахте. Все эти детали были частями одной большой, уродливой мозаики. Кости на этом скелете были неправильными. Они не складывались в известного ему монстра.
А значит, ему придётся спуститься во тьму, чтобы увидеть чудовище целиком.
Обновлено: 23.01.2026