Они выбрались из канализации тем же путём, каким и пришли. Грязные, измазанные в крови и нечистотах, смертельно уставшие. Рана на плече Эйнара ныла тупой, рвущей болью. Бьорн, хоть и не был ранен, выглядел подавленным. Встреча с безликим существом и ментальный удар выбили из него всю воинственную ярость, оставив лишь холодную, тяжёлую злобу.
В своей каморке в «Щербатом Топоре» они молча промыли раны и сменили одежду. Эйнар, скрипя зубами от боли, сам себе зашил плечо грубой хирургической иглой, после чего снова обработал рану мазью.
— Надо уходить из этого города, — наконец сказал Бьорн, глядя в мутное окно, за которым начинался рассвет. — Эта тварь… она не по зубам нам двоим. Нужно собрать людей. Предупредить… не знаю, короля, магов…
— И что мы им скажем? — Эйнар закончил перевязку и сел на койку. — Что в подземельях города сидит безликий алхимик, который командует культом и выращивает монстров с помощью говорящих камней? Нас либо примут за сумасшедших, либо сожгут на костре за ересь. Реданцы Радовида только и ищут повод. Нет. Бежать — значит проиграть.
— А остаться — значит умереть! — рявкнул краснолюд. — Ты видел, что он сделал со мной одним своим… шёпотом! А если их будет больше? Если он приведёт своих ручных тварей? Мы заперты в этом вонючем городе, а он знает, что мы здесь!
— Да, знает, — спокойно согласился ведьмак. — И он этого хочет. Он оставил нам план склада и дату не случайно. Это ловушка. Он уверен, что мы придём. И он будет нас ждать.
— Так тем более надо убираться отсюда к чертям!
— Нет, — Эйнар поднял на него свои янтарные глаза, и в них не было ни страха, ни отчаяния, лишь холодный блеск анализа. — Это не просто ловушка. Это вызов. Он считает нас предсказуемыми. Он думает, что мы — глупые, яростные воины, которые полезут на рожон. И мы используем это против него. Мы пойдём на этот склад. Но пойдём подготовленными. И ударим не так, как он ожидает.
Бьорн недоверчиво посмотрел на него.
— И какой у тебя план, гений? У нас два меча, один топор и десяток крон в кармане. А у него — культ, монстры и магия, от которой мозги в кашу превращаются.
— У нас есть кое-что получше, — Эйнар встал и подошёл к столу. — У нас есть его самоуверенность. И наши мозги. Садись. Будем думать.
Весь следующий день они не выходили из комнаты. Они превратили свою каморку в штаб. Эйнар расстелил на столе уцелевший кусок карты Венгерберга и план склада. Они изучали его часами. Расположение входов, выходов, окон, близость к другим зданиям, к реке.
— Он будет ждать нас у главного входа, — говорил Эйнар, водя пальцем по пергаменту. — Расставит там засаду. Внутри будут его лучшие бойцы и, возможно, несколько тварей. Он ждёт, что мы будем прорываться с боем.
— И что, мы не будем? — проворчал Бьорн.
— Будем. Но не там и не так. Смотри, — ведьмак указал на заднюю стену склада. — Она выходит прямо на реку. Здесь есть погрузочные лебёдки. И окна. Высоко, но для нас это не проблема. Мы не войдём. Мы… внедримся.
План, который предложил Эйнар, был дерзким и смертельно опасным. Они не будут штурмовать склад. Ночью, под покровом тумана, они подплывут к нему на небольшой лодке со стороны реки. С помощью крюков и верёвок поднимутся на крышу. А затем, через слуховое окно, проникнут внутрь, на верхние ярусы, прямо над головой у своих врагов.
— А дальше? — спросил Бьорн, увлечённый логикой плана.
— А дальше мы разделимся. Ты, — Эйнар посмотрел на краснолюда, — устроишь им Старую Резню. Твоя задача — шум. Максимально громкий и кровавый. Ты спрыгнешь в самый центр их засады и будешь делать то, что умеешь лучше всего — крушить. Ты отвлечёшь на себя всех.
— А ты, пока я буду кормить червей, сбежишь, как трус?
— А я, пока ты будешь приковывать к себе их внимание, найду то, за чем они пришли на этот склад, — закончил ведьмак. — Это не просто случайное место. Там что-то есть. Что-то, что им нужно для их ритуалов. Возможно, ещё один артефакт. Или ингредиенты. Я найду это и уничтожу. Или заберу. Я нанесу удар по их цели, а не по их солдатам. Это будет больнее.
Бьорн долго молчал, переваривая услышанное. План был безумным. Почти суицидальным, по крайней мере, для него. Но в нём была жестокая, холодная логика. Логика ведьмака.
— Значит, я — приманка, — наконец сказал он.
— Ты — молот, — поправил его Эйнар. — А я — скальпель. Молот крушит кости, отвлекает. Скальпель в это время вырезает опухоль. Мы будем работать вместе, но по-разному. Два меча, один топор. У каждого своя задача.
Краснолюд посмотрел на ведьмака. На его израненное, но спокойное лицо. На его уверенные, анализирующие глаза. И впервые с момента их встречи он почувствовал не просто вынужденное партнёрство, а нечто похожее на доверие. Этот мутант был холоден, как смерть, но он был умён. И он не собирался бросать его.
— Ладно, — кивнул Бьорн. — Я буду твоим молотом, ведьмаче. Но если я выживу, ты мне будешь должен. Очень много пива.
— Если мы выживем, я куплю тебе целую пивоварню, — пообещал Эйнар, и в уголке его губ промелькнула тень улыбки.
Они снова склонились над планом, прорабатывая каждую деталь. Время их разговоров закончилось. Началось время тактики. Ночью им предстояло сыграть в игру, навязанную их врагом. Но они собирались играть по своим правилам.
Обновлено: 19.02.2026