Глава 29 — Глава 29. Кодзуки Одэн

**Глава 29. Кодзуки Одэн** Вано не входило в состав Мирового Правительства. Эта страна, скованная цепями многовековой изоляции, жила в собственном ритме, отрезанная от остального человечества. Сюда не пускали чужаков, и даже грозные линкоры Дозора обычно не смели приближаться к этим берегам. Однако уникальное мастерство местных ремесленников, владевших секретом обработки кайросеки, заставило Мировое Правительство пойти на сделку. С Сёгуном Вано было достигнуто соглашение: раз в год врата страны приоткрывались, пропуская корабли Дозора для погрузки ценного груза. Для флота кайросеки был ресурсом стратегической важности, дефицит которого ощущался постоянно. Поэтому каждая такая миссия находилась под пристальным контролем Штаба, а безопасность перевозок обеспечивали лучшие силы. В нынешние времена, когда Стил Бон занял пост Адмирала Флота, кресла Адмиралов пустовали. Но поскольку достойных кандидатов, способных нести это бремя, пока не нашлось, а недавние скандальные инциденты бросили тень на репутацию Дозора, правила продвижения по службе ужесточились. Теперь лишь исключительные заслуги могли открыть путь к высшим чинам. Хибрю, служивший плечом к плечу с Конгом еще в годы их юности, обладал колоссальным опытом и авторитетом, что и сделало его главой нынешней экспедиции. Помимо него, на борту находились трое контр-адмиралов и внушительный отряд элитных солдат. Ступив в приемную залу дворца Сёгуна, Хибрю вежливо, но с достоинством поклонился: — Давненько не виделись, господин Кодзуки. На расшитых татами, полулежа в расслабленной позе, расположился мужчина в вызывающе ярком кимоно. Это был нынешний правитель Вано — Кодзуки Сукияки. Поглаживая окладистую бороду, он отозвался хриплым, но узнаваемым голосом: — А, Хибрю… Три года пролетело, не так ли? — Именно так, три года, — Хибрю усмехнулся. — Помнится, тогда ты был всего лишь заносчивым сопляком с непомерным эго. Рука Сукияки на мгновение замерла. На лице Сёгуна отразилось явное смущение — воспоминание о том, как он пытался бросить вызов Хибрю и получил в ответ лишь коллекцию шишек на голове, до сих пор жгло его гордость. — Кхм-кхм… — Сёгун деланно закашлялся, принимая более официальный вид. — Прошлое ворошить ни к чему. Теперь я Сёгун великой страны Вано. Тебе стоит радоваться, что я не заставляю тебя бить поклоны у входа. — О как? Неужели ты напрашиваешься на новую порку? — Хибрю картинно округлил глаза, изображая искреннее удивление. — Я Сёгун! — вскипел Сукияки, но не успел он вставить и слова в защиту своего достоинства, как за дверями залы поднялся невообразимый шум. — Ох, господин Одэн! Сёгун принимает важных гостей, подождите немного! — Господин Одэн, нельзя врываться без спроса! Прошу вас, остановитесь! — Господин Одэн… — Господин Одэн! *Бам!* Массивная дверь слетела с петель от мощного удара ноги. В проеме показался мальчишка лет семи-восьми. На нем было оранжевое кимоно, подпоясанное кое-как, а на ногах — тяжелые деревянные гэта. Одну ногу он задрал непозволительно высоко, бесстыдно демонстрируя всем присутствующим белую набедренную повязку — фундоси. — Слыхал, к нам приплыли люди извне! — восторженно завопил сорванец. Его раскосые глаза мгновенно впились в незнакомца. — Так это ты — иноземец! — Кодзуки Одэн! — Сукияки в ярости грохнул ладонью по низкому столику, метая громы и молнии в невоспитанного сына. — А ну брысь отсюда! Мы заняты государственными делами! Но Одэн и ухом не повел. Игнорируя гнев отца, он в несколько прыжков оказался перед Хибрю. Казалось, он сейчас набросится на дозорного, но мальчишка внезапно рухнул на колени, коснувшись лбом сложенных на полу ладоней. Это был жест глубочайшего почтения, церемониальный поклон, какого от этого бунтаря никто не ожидал. Хибрю и Сукияки застыли в немом изумлении. — Умоляю, заберите меня в большой мир! — Одэн вскинул голову, и в его глазах заплясали искры неудержимого предвкушения. — Кодзуки Одэн! — Сукияки не выдержал. Он перемахнул через стол и навис над сыном, чеканя каждое слово: — Ты — наследник престола Вано! Твой путь предначертан здесь, и никакой заграницы для тебя не существует! — Да плевать я хотел на это наследство! — огрызнулся Одэн, бесстрашно глядя отцу в глаза. — Я хочу в море! Я хочу увидеть мир! — Ты… ты… — Сукияки задохнулся от возмущения, его палец, указывающий на сына, мелко дрожал. Одэн, потеряв к отцу всякий интерес, снова обратился к Хибрю с надеждой в голосе: — Забери меня с собой! Я на всё согласен! Я буду делать любую работу! Хибрю перевел взгляд на побагровевшего Сукияки, а затем мягко улыбнулся мальчику: — Значит, хочешь уйти? — Да! В Вано смертная скука! Я должен вырваться отсюда! — Одэн закивал так неистово, что едва не свалился. — Хибрю, даже не думай потакать его глупостям! — выкрикнул Сукияки и тут же взвыл от боли: — А-а-а-а-а! Паршивец, отпусти! Ты мне ногу отгрызешь! Мальчишка вцепился в ногу отца с поистине звериной хваткой. Сукияки дернулся, пытаясь стряхнуть сорванца, потерял равновесие и с позором повалился на татами. Разжав челюсти, Одэн холодно фыркнул: — Будешь много болтать — в следующий раз кусок мяса вырву! — А он силен, этот малый, — Хибрю упер руку в бок, с интересом наблюдая за потасовкой. — Весь в тебя в лучшие годы. Что скажешь, Сукияки? Позволишь мне преподать ему небольшой урок? Обещаю, без лишней жалости. — Делай что хочешь, — проворчал Сёгун, потирая покусанную ногу и криво усмехаясь. — Итак, пацан, ты действительно так сильно рвешься в море? — Хибрю посмотрел прямо в глаза Одэну. — Да! Я хочу свободы! Я хочу видеть то, что скрыто за горизонтом! — Понятно… — Хибрю задумчиво кивнул. — Но мир — опасное место. Таким соплякам, как ты, которые ничего не умеют, там делать нечего! С этими словами он в мгновение ока оказался прямо перед мальчиком. Глаза Одэна расширились от ужаса, он почувствовал исходящую от мужчины сокрушительную мощь. Руки мальчишки инстинктивно потянулись к рукоятям мечей на поясе, но Хибрю не дал ему шанса. Мощный пинок в живот подбросил Одэна в воздух. С силой пушечного ядра мальчик пробил крышу дворца и, подобно нескладной комете, исчез в вышине, оставив после себя лишь дыру в потолке. — Надеюсь, он не разобьется? — Хибрю беззаботно рассмеялся. — Живучий, как сорняк. Ему полезно будет остыть, — Сукияки проводил взглядом «улетающего» сына. Несмотря на напускное безразличие, в его глазах промелькнула тень отеческой тревоги. Каким бы непутевым ни был Одэн, он оставался его плотью и кровью. — Да уж, прямо как тогда, когда я проучил тебя. — Аргх! Хватит уже об этом! Хибрю, я думал, ты не из тех, кто вечно попрекает старыми долгами! — Ой, неужели я такой? * Цветочная Столица была жемчужиной Вано — шумным, ярким и невероятно живым сердцем страны, где располагалась резиденция Сёгуна. По ее оживленным улицам, лениво покачиваясь и похлопывая гэта по мостовой, шел мужчина в нелепо наброшенном кимоно. Он с нескрываемым восторгом разглядывал витрины лавок. — Так вот ты какая, столица Вано… — пробормотал он под нос. Словно ребенок, впервые попавший на ярмарку, он метался от одного прилавка к другому, скупая практически всё, что попадалось на глаза. — А это что за чудо? — Он указал на огромный котел, в котором в ароматном бульоне что-то аппетитно булькало. Мужчина шумно втянул носом воздух, едва сдерживая слюну. — Пахнет просто божественно! — Это одэн. Ты что, с луны свалился, раз не знаешь? — Торговец с подозрением оглядел странного покупателя. Трудно было поверить, что в Вано найдется человек, не пробовавший это популярнейшее блюдо. Взгляд лавочника скользнул по одежде мужчины: кимоно сидело криво, рукава были слишком узкими, а из-под подола виднелись поношенные черные брюки — совершенно дикое сочетание.