— Да она издевается…
Осмий Эрикус стоял напротив обветшалых, объятых лианами и зеленью ворот парка развлечений. Казалось бы, от реального ландшафта и объектов в измененной Брейн Берстом цифровой реальности остались лишь базовые формы. Тем поразительнее и раздражающе был тот факт, что картонное изображение маскота в виде щеголя-рыцаря, державшего трубу как явное мерило роста для тех, кому можно кататься на аттракционах, никуда не делось.
Отливающий синим оттенком металлический еж, со сложной смесью соперничества и оскорбления, попытался приподняться на носках, чтобы задеть хоть краешком иглы нижнюю планку. Он даже экипировал свои новоприобретенные аэроботинки, чтобы быть выше хоть на пару миллиметров.
— Гадство…
Ему не хватило. Первое, что пришло ему в голову, – это воображаемый рост его новой знакомой, Скарлет Рейн. Он ясно видел, как бы ни хотел верить в обратное, что ее косички едва едва, но задевают отметку "Рыцарь", а он сам остался в категории "Придешь в следующем году, чемпион".
Нога Осмия окуталась вибро-клинком, и он точно ударил горизонтальным ударом по низу таблички. Его удар срезал ровно пару сантиметров, но упорная табличка отказалась принимать его весомый довод и, вместо того чтобы стать ниже, как и положено продвинутой системе реализма Брейн Берста, предпочла полностью раствориться на частицы данных. — Гореть вам всем в ядерном пламени…
Глаз Эйджи, даже на его металлическом аватаре, заметно задергался. Он не позволил Красной Королеве оставить его проигравшим, а эти высокомерные пары бит данных ушли непобежденными.
— Я вернусь.
Миниатюрный аватар ежа показал указательным и безымянным пальцами сначала себе на глаза, а затем на пустое место от картонки. Он точно не забудет этого унижения и заставит трубу-метр признать его рыцарем. Его тело объяли всполохи молний, и он побежал внутрь парка, где вовсю хозяйничали лианы, деревья и изредка попадающиеся остатки стен, покрытых влажным плющом.
В центре парка, рядом с небольшим прудом, на камне сидел аватар. Яркий, белоснежный свет мягко окутывал ее фигуру. Тонкие, плавные изгибы совершенного силуэта приковывали взгляд. Кончик ее изящной туфельки едва касался водной глади, отчего по поверхности пруда расходилась легкая, почти незаметная рябь.
— Меня неизменно занимает тот факт, Осмий, что, будучи самым стремительным созданием Ускоренного Мира, ты всегда умудряешься находить способ прибыть с опозданием, — ее голос, подобный тихой музыке, был наполнен вселенским спокойствием и абсолютной безмятежностью.
Осмий Эрикус остановился точно на поверхности пруда, прямо напротив сияющего белым светом женского аватара.
— Аэроботинки, — проронила она с легкой ноткой созерцательной задумчивости, ее взгляд неспешно проследовал от его ног к лицу.
— Ты, кажется, высказывал намерение освоить этот навык самостоятельно.
Ее глаза-линзы, мерцающие мягким светом, медленно, с изысканной плавностью, поднялись от его ботинок к его глазам, пока не встретились с раздраженным взглядом Осмия Эрикуса.
— Ты это специально, Космос. Я по глазам вижу, что специально.
Металлический еж топнул ногой по поверхности воды. Капли взлетели в воздух, переливаясь всеми цветами радуги, пока Эйджи тыкал в сторону девушки пальцем.
Вайт Космос в ответ лишь с утонченной грацией склонила голову набок. Ее поза была само воплощение спокойной невинности, тонко намекающей, что она и представить не может, что могло так огорчить ее давнего друга.
— Поясни, Осмий. Я не совсем понимаю, о чем ты.
— Этот твой капец какой медленный подъем взгляда. Намекаешь, что с моим ростом меня можно окинуть взглядом за секунду.
— Это всего лишь общепринятый жест леди, Осмий, — с едва заметной, почти невесомой улыбкой ответила Космос.
— А это место. Ты специально выбрала парк аттракционов, зная, что у входа стоит эта отвратительная картонка с линейкой роста.
— Данная территория была приобретена нами уже много лет и ныне служит одной из баз нашего легиона. Смею отметить что при более распространенных атрибутах поля здесь располагается весьма изысканный замок.
— Я точно знаю, что ты подправила ту картонку с ростом. От нее так и несет следами твоей инкарнации.
— Все это лишь твои предположения, Осмий, — ее голос оставался безупречно ровным и спокойным. — Откуда мне было знать, что твой известный комплекс Наполеона за четыре года твоего отсутствия лишь усугубится.
— Конечно… — натянуто протянул Эйджи. — Куда моим комплексу императора тягаться с твоим комплексом бога.
Осмий сложил руки на груди. Какое-то время топал носком одной ноги, пока не устал смотреть на сидевшую на камне девушку сверху вниз.
— Двигайся, — сказал он и запрыгнул рядом. Его иглы едва не задели белый аватар, но та, к негодованию, но явному ожиданию Эйджи, не показала и намека на движение или хоть какую-то реакцию. Скорее, он уловил в ее последующих словах едва различимые нотки тихого, сдержанного веселья.
— Я рада, что ты сохранил свою природную колкость, Осмий.
Эйджи так и не понял, говорит она про иглы его аватара или его острый язык, а может, и про все сразу. Думать об этом сейчас явно не хотелось.
— Приму за комплимент. Я тоже рад встрече. Хотя могла бы и просто позвонить. Избавила бы меня от кучи хлопот перед сном.
— Куча хлопот? Именно так я и помыслила, когда начался тот затяжной ливень в джунглях.
— И? Откуда такая срочность. — спросил Эйджи.
По внешности было сложно сказать, но Эйджи уловил в явно натянутом, оскорбительном тоне голоса девушки нотки садистского веселья. Он вновь подумал, что среди королев просто нет адекватных девушек.
— Разве искреннее желание поскорее увидеться со старым другом не может считаться достаточным основанием для некоторой спешки, — мягко возразила Космос, ее губы тронула легкая, едва уловимая улыбка.
— Для этого хватило бы простого звонка с погружением в реальном мире.
— Ты, как всегда, проницателен, Осмий. Признаюсь, я лишь хотела удостовериться, не утратил ли ты своих уникальных навыков за эти четыре года. И должна заметить, я весьма рада видеть, что ты все так же силен.
Эйджи на пару секунд прикрыл глаза.
— Ясно. Значит, ты знала о Броне и Красной Королеве.
— Ты так считаешь? — в ее голосе не было и тени удивления, лишь спокойная констатация.
Аватар Космос с ленивой, кошачьей грацией сменила положение ног, изящно перебросив одну на другую. Ее белые линзы-глаза, лишенные зрачков, казались двумя бездонными озерами чистого света.
— Следила через высший мир ? — спросил Эйджи.
— Не исключено.
— Давай без твоих игр в загадки, Космос, — Эйджи потянулся и стал загибать пальцы. — Я чертовски устал, взбешен отвратным уровнем и хочу поскорее вернуться и отоспаться. Завтра у меня целый список развлечений, который я составлял целых четыре года.
— Пх… — тихий, как дуновение ветерка, смешок коснулся ее губ.
— Хорошо, Осмий. В таком случае, на этот раз я перейду непосредственно к делу. Я предлагаю тебе присоединиться к Белому Легиону.
Эйджи комично наклонил большую голову своего маленького аватара.
— Чего?
Космос продолжила своим обычным, безупречно спокойным и мелодичным тоном, словно обсуждала погоду или выбор десерта.
— Я осведомлена, что ты никогда не был ярым приверженцем системы легионов и всегда предпочитал действовать обособленно. Но времена меняются, Осмий.
— И что же тебя подтолкнуло к мысли, что если я и надумаю вступать в общество по интересам, то это будет твоя кучка фанатиков?
— Потому что ты не хуже меня знаешь, что со мной тебе никогда не будет пресно, — в ее голосе прозвучала легкая, почти неощутимая нотка уверенного превосходства. — У меня весьма амбициозные планы на будущее этого мира, и я желаю, чтобы ты мог наблюдать за их воплощением из первых рядов, мой дорогой Осмий.
Металлический еж скрестил руки на груди и задумался. Конечно, зная Космос и то, что последние четыре года она вряд ли сидела сложа руки, вступление в ряды белых легионеров определенно даст ему возможность повеселиться. Вот только была одна проблема.
— Только не говори мне, что ты все еще предаешься той своей несколько наивной юношеской привязанности к Скай Рейкер, — голос Космос стал чуть прохладнее, но все так же оставался безупречно ровным и отстраненным.
— Мне представлялось, что ты уже давно перерос подобные увлечения, Осмий.
По телу Осмия Эрикуса пробежал разряд молнии.
— Ходишь по тонкому льду, Космос. Или думаешь, раз взяла девятый уровень и освоила пару забавных инкарнаций, можно переходить грань.
Белый аватар с царственным спокойствием перевела взгляд на их едва различимые отражения в темной воде пруда.
— Не будь столь вспыльчив, мой дорогой Осмий. Ты ведь не хуже меня осведомлен, что в моих словах присутствует значительная доля истины.
Слова ответа застряли у него в горле. Желание прервать этот разговор боем показался Эйджи лицемерием. Молнии утихли, и его взгляд встретился с отраженным в воде взглядом Космос.
— Как ты там любишь говорить? Допустим. Это не меняет того факта, что я не горю желанием присоединяться к твоим… Как ты там назвала своих офицеров?
— Гномы, — мелодично, с легкой, почти снисходительной улыбкой, прозвучал ответ Космос.
Осмий Эрикус несколько раз моргнул. Затем еще раз.
— Гномы? — переспросил он, пока укладывал в голове образы диснеевских сказок.
— Да, именно они, — подтвердила Космос, ее безмятежность была непоколебима. — И, само собой, я с превеликим удовольствием готова предложить тебе почетную роль моего первого гнома.
— Я… Ты хочешь, чтобы Я взял на себя роль… Гнома?
— Тебя что-то смущает, Осмий? — с безупречной невинностью в голосе спросила Космос.
Тело Белой Королевы окутал яркий, мягко пульсирующий свет инкарнации, который без видимых усилий поглотил яростные вспышки молний Осмия Эрикуса.
— Мне для полноты картины ещё не хватало называться гномом. Ты точно специально!
Искры молний летели во все стороны. Часть поглощалась водой, часть безупречной инкарнационной защитой Белой Королевы, а часть все же прожгла несколько дыр в листве соседних деревьев.
Спустя пару секунд буйство молний и света прекратилось, и в пруду снова воцарилась идеально гладкая поверхность, отражающая неподвижные синий и белый аватары.
— Уж прости, Осмий, — тихо произнесла Космос, изящным жестом поправляя идеально уложенные пряди своих золотистых волос.
— Не я выбирала им это наименование. Таково было их собственное решение. — Она с легким, почти незаметным удивлением коснулась кончиками пальцев своего плеча. — Надо же. Пусть я и защитилась силой инкарнации, остаточное статическое электричество все равно слегка коснулось меня.
— Вынужден отказаться от твоего щедрого предложения, госпожа Белоснежка… Ты чего?
Эйджи заметил, как ее глаза, подернутые легкой дымкой, на мгновение прикрылись. Изящное тело белого аватара с почти невесомой легкостью качнулось и на миг прислонилось к его боку, словно поддавшись внезапной, мимолетной слабости.
— Я не стану будить тебя поцелуем. Имей в виду, — сказал он, осторожно удерживая ее невесомое тело от падения в темную воду пруда.
— Правда? Какая досада, — ее голос прозвучал с оттенком легкого, почти игривого сожаления, пока она с плавной грацией возвращала себе безупречную королевскую осанку. — Из тебя, Осмий, мог бы выйти весьма примечательный принц.
— Скорее уж очень колючее яблоко. А если серьезно, это не похоже на простую сонливость.
— Прошу, не обращай на это внимания, — мягко остановила его Космос. — Если роль гнома тебя не слишком прельщает, то как насчет более весомого аргумента в пользу моего предложения? Возможно, даже двух.
Обычно в таких случаях аватары мужского пола опускали взгляд, но Осмию для этого нужно было лишь слегка повернуть свою шипастую голову.
— Я, конечно, не критикую, и мне, в общем-то, нравится, как есть, но ты не считаешь, что придаешь несколько излишний вес своим… довольно средним аргументам?
— Пх… — легкий, как дуновение, смешок сорвался с ее губ. — В таком случае, Осмий, позволь предложить тебе даже три аргумента, — произнесла она, и в ее голосе появились чуть более глубокие, обволакивающие нотки.
Прежде чем Эйджи успел озвучить, что три аргумента – это уже звучит не столько мило, сколько пугающе, Белая Королева добавила своим кристально чистым голосом:
— И пока твое воображение не нарисовало что-нибудь совершенно неподобающее, я говорю о возможности возвращения в Ускоренный Мир Ред Райдера и Центории Сентри. — Она сделала едва заметную паузу, и ее голос стал еще чуть более нежным, почти интимным. — И, само собой, тот первый аргумент, о котором ты так неосмотрительно подумал, мой дорогой Осмий, всё ещё остается в силе.
Взгляд синего ежа мгновенно стал серьезнее. Он отвел взгляд от безупречной фигуры Космос и посмотрел на свое искаженное отражение в ряби воды. Образы аватаров его давних, почти забытых друзей отчетливо, почти болезненно ярко, проявились в его воображении.
— Значит, ты всё-таки закончила свои эксперименты с основным визуализатором?
— Как и ожидалось от тебя, Осмий Эрикус, — в ее голосе прозвучало тихое удовлетворение. — Даже мои ближайшие гномы не посвящены в детали моих занятий.
Мысли Эйджи стремительно проносились, вспоминая давний, еще четырехлетней давности, интерес Космос к фундаментальным функциям и скрытым возможностям Брейн Берста. Ее базовые навыки тогда позволяли лишь восстанавливать хитпоинты союзникам, но, похоже, за прошедшие годы она продвинулась в своих исследованиях неизмеримо дальше, чем Эйджи мог себе даже представить.
— Ты можешь не торопиться с ответом. Я буду терпеливо ждать твоего решения, — прошелестел ее голос, подобно далекому эху.
— Я напишу, как только приму решение.
Синий еж вспыхнул каскадом молний и мгновенно исчез в стороне дальнего выхода из парка.
— Буду ждать с особым нетерпением, мой дорогой друг… — тихо обратилась Вайт Космос уже в звенящую пустоту, ее губы изогнулись в легкой, загадочной полуулыбке.
Обновлено: 03.02.2026