— Не любишь тренировки, да? — спросил тренер Смит. Карл уставился на него, как испуганный кролик, загнанный в угол особо крупной собакой, и учитель ухмыльнулся. — Я тоже, парень. Когда я был в твоем возрасте, это было просто адом для меня. А теперь посмотри на меня — может, в этом заключается моя месть, а?
Тренера Смита уволили с его последней работы, где он преподавал старшеклассникам. У него была жена Люсиль, больная раком, и он показал Карлу фотографии всех безумных париков, которые они собирались купить, когда она потеряет свои волосы из-за химиотерапии. Он говорил и говорил и говорил, и когда Карл наконец начал набираться смелости, чтобы ответить, тренер Смит одарил его улыбкой, светящейся в тысячу ватт.
— Ну вот, парень! — Тренер Смит рассмеялся, коротко хлопнув его по плечу. — Я знал, что в тебе есть голос. А теперь подвинься и покажи мне эту задачку, на которой ты так застрял. Возможно, вместе мы сможем провалиться в ее решении.
Карл понятия не имел, откуда тренер Смит знал про это, но он знал. Он словно почувствовал, что именно нужно было Карлу, с чем он мог справиться, а с чем нет. Он сел и занял место единственного друга Карла. И это было немного грустно — то, что его учитель по физре был единственным, с кем он общался, — но благодаря ему школа стала для него вполне терпимой. Он превратил школу во что-то, чего можно было с нетерпением ждать, хотя бы немного.
Он подмигивал Карлу в коридорах, махал рукой или кивал ему, желал ему хорошо провести день и дружески похлопывал его по спине. Он позаботился о том, чтобы Карл не чувствовал себя одиноким. А если он видел, что кто-то задирает его, то нависал над ним во весь свой рост и наказывал гораздо строже, чем, возможно, того заслуживали их тихие насмешки.
Иногда он сидел с Карлом за обедом, когда у него было дежурство. Карл всегда ел в одном и том же месте, за пустующим концом стола, слишком близкого к мусорным бакам, чтобы кто-то захотел присесть рядом. Тренер Смит усаживался напротив него и сразу же начинал говорить. Карл расспрашивал его о жене, а тот пускался в пространные рассуждения о системе здравоохранения, которую Карл в том возрасте понимал лишь наполовину.
В общем, он был хорошим учителем. Лучшим учителем. Таким, которого ты никогда не забываешь, который изменил твою жизнь и оставил в ней свой след, который никогда не исчезнет.
Он делился с ним частичками своей жизни, прогонял его обидчиков, ставил ему пятерки с плюсом на физкультуре просто за то, что он сидел там, помогал ему с домашними заданиями с разной степенью успеха в зависимости от предмета, дружил с ним, когда у него никого не было.
Карл мог бы с уверенностью сказать, что это был учитель, которого он обожал и на которого равнялся, но он не может утверждать, что рассчитывал увидеть его когда-нибудь снова. И уж точно не таким образом.
Все они стоят на коленях, выстроившись в ряд, словно в ожидании казни. Со всех сторон на них направлены стволы. Они окружены и залиты потом, все трясутся. Сердце Карла, кажется, вот-вот выскочит из груди. В воздухе витает такой ощутимый страх, что его можно было бы разрезать ножом. Карлу кажется, что он никогда не испытывал такого страха, никогда за всю свою жизнь.
Обновлено: 21.01.2026