Ночь — и мир рухнул: спутники падают с почерневшего неба, а из тумана свешиваются исполинские лианы, каких не бывает на Земле. Пока толпа цепенеет перед мёртвым телом, качающимся в воздухе, кто-то уже пробует на вкус странный алый плод — и назавтра над руинами взмывает юноша с серебряными крыльями, сияющий, точно бог. Чу Фэн — один из немногих, кто не теряет головы посреди этого безумия: он первым понимает, что старый мир умер, а на его обломках пробуждается нечто древнее и беспощадное. Урвать эту силу первым — или стать чужой добычей?

Ночь — и мир рухнул: спутники падают с почерневшего неба, а из тумана свешиваются исполинские лианы, каких не бывает на Земле. Пока толпа цепенеет перед мёртвым телом, качающимся в воздухе, кто-то уже пробует на вкус странный алый плод — и назавтра над руинами взмывает юноша с серебряными крыльями, сияющий, точно бог. Чу Фэн — один из немногих, кто не теряет головы посреди этого безумия: он первым понимает, что старый мир умер, а на его обломках пробуждается нечто древнее и беспощадное. Урвать эту силу первым — или стать чужой добычей?