Глава 46 — Глава 45. Бесчисленные тренировки в бою

— А ну, иди сюда! Крикнул командир взвода Бендженс и нанес удар мечом сверху вниз. Усач, держа меч горизонтально, рубанул по корпусу. Меч командира взвода Бендженса столкнулся с мечом Усача. Кла-анг! В момент столкновения клинков Усач шагнул вперед и, вложив в движение весь свой вес, оттолкнул противника. Бендженс, сосредоточившийся исключительно на ударе, беспомощно отлетел назад. — Акх! Потеряв равновесие, он не просто отступил, а кубарем покатился назад. В том месте, где он прокатился, поднялась пыль. Тело Бендженса замерло прямо рядом с Энкридом в позе, когда голова оказывается между ног. Взгляды командира взвода Бендженса и Энкрида встретились. Между ними повисла короткая тишина. Откуда-то повеяло холодным ветром. Бендженс густо покраснел. Энкрид, тщательно подбирая слова, сказал: — …А вы говорили, что пришли на помощь. Зрачки Бендженса бешено задрожали. — Какого черта этот ублюдок такой сильный? Энкрид не смог сдержать горькой усмешки. «Нет, ну серьезно, пришел на помощь, а сам отлетел с одного удара?» Перекатившись еще раз, командир взвода Бендженс поднялся, схватил упавший меч и снова принял боевую стойку. — Ублюдок, чтоб тебя. Он смерил противника взглядом и крикнул: — Огонь! Взвод Бендженса наполовину состоял из лучников. — Залпом, огонь! По его команде полетели стрелы. — Блокировать! — Щиты! Несколько вражеских солдат, следовавших по пятам за Усачом, выскочили вперед и выставили щиты. Ту-ту-дух! Стрелы застряли в щитах. Идеальный момент. Усач, выглянув из-за щита, впился в Энкрида свирепым взглядом. Затем он вырвал у одного из своих подчиненных щит. «Вот же псих». Энкрид стиснул зубы и рывком поднялся на ноги. Раны от кваррелов в ноге и спине обожгло болью, словно от огня. Но времени застонать не было. Кр-р-рнг. Рядом оскалилась пантера. Тем временем щит в руках Усача стремительно приближался. — Сумасшедший ублюдок! Изумленно крикнул Бендженс. Энкрид, превозмогая боль, выхватил шот-сорд, висевший у Бендженса на поясе. Дзынь. За это время Усач подобрался вплотную. Отступать было некуда. Хунг. Бендженс рубанул мечом наискось, целясь в клинок противника. Он намеревался силой остановить его натиск. Усач сделал вид, что принимает удар, но затем, повернув запястье, отвел меч назад, пропуская клинок Бендженса мимо. Вжух. Меч Бендженса рассек воздух. Вслед за этим пантера резко оттолкнулась от земли. Но Усач был не чета обычным солдатам. Он наклонил щит вниз, перекрывая путь бросившейся на него пантере и отбрасывая ее в сторону. — Канг! Пантера, издав жалобный визг, отлетела в сторону. Все это произошло за какие-то секунды после его рывка. Энкрид, сжимая шот-сорд, сконцентрировался до предела. Вскоре в его мысленном пространстве остались только он и его противник. Концентрация в одной точке. Ранения, облегчение, смена эмоций – все это привело его в состояние высочайшей сосредоточенности. На мгновение ему показалось, что время замедлилось. Энкрид увидел налитые кровью глаза Усача. Одновременно он увидел и руку противника. Усач держал меч за самый конец рукояти, прямо над навершием. Он намеревался увеличить дистанцию и одним ударом снести ему голову. В этом положении он описал мечом дугу. Сверху вниз. Он даже не заметил, когда тот успел поднять меч, а клинок уже опускался. Лезвие неслось вниз. Оно походило на лезвие гильотины. Казалось, клинок Усача говорил ему, что все кончено и пора начинать «сегодня» заново. Энкриду это не нравилось. Он затаил дыхание. Выдохнуть некогда. Жаловаться на боль – тем более. Он изучал Чунгом, но сейчас основы, которым его учил Рагна, не помогут. В таком случае… Из десятков стилей, которые он изучил, усвоил, видел и которым подражал, какой он мог использовать сейчас? Потому что он бесчисленное множество раз получал удары, исследовал и снова исследовал. Потому что он всегда придерживался позиции наблюдателя и ученика. Его тело, повинуясь инстинкту, подняло меч. Шот-сорд хрупок. Если принять удар в лоб, он разлетится на куски вместе с мечом. Усач был уверен в победе. В том, что сможет забрать жизнь этого язвительного типа. Хунг. Ти-инг, чи-и-и-инг. Пак! Говоря коротко, удар Усача провалился. Энкрид отделался лишь раной на плече. Рана была глубокой, хлынула кровь, но он не умер. Его не смогли убить. — Ты… Усач, вместо того чтобы атаковать снова, вытаращил глаза, как напуганный кролик. Его взгляд был полон недоверия. — Где ты этому научился?! Крикнул Усач. Энкрид ответил честно: — В бою научился. Мичи Хьюриор бесчисленное множество раз демонстрировал Энкриду Югом, технику увода клинка. Его техника увода была поистине произведением искусства. И в опасный момент она проявилась сама собой. В тот миг, когда меч Усача опускался, он встретил его удар шот-сордом и, уведя в сторону, рассеял его силу. Подставить середину клинка, чтобы принять силу, и, ослабив хватку на рукояти, увести удар. Распределение силы, своевременность – если бы хоть что-то пошло не так, ничего бы не вышло. Он бы не отделался лишь раной на плече. Ответив, Энкрид и сам втайне удивился. «Получилось». Он бесчисленное множество раз видел, получал удары и изучал эту технику, но применил ее впервые. Нет, техника, примененная впервые без изнурительных тренировок, увенчалась успехом. Это было удивительно. А для Энкрида, у которого таланта было – кот наплакал, это было просто невероятно. Впервые испытав такое, Энкрид почувствовал, как забилось его сердце. Ведь техника текучего стиля меча, уводящая клинок противника, была приемом, который без серьезной подготовки даже сымитировать было невозможно. — Ах ты, ублюдок! Бендженс, который до этого рубил воздух позади Усача, развернулся и с криком бросился в атаку. Усач повернулся, отбил меч Бендженса и снова прикрылся щитом. Пак! Одна стрела вонзилась в щит. Искусный лучник целился в него, но он сумел заблокировать выстрел. Дзынь! Дзынь! Усач на месте обменялся с Бендженсом еще парой ударов. Он впился в Энкрида горящим взглядом. Энкрид же смотрел только на шот-сорд в своей руке. Бросаться в атаку снова и убивать его было уже поздно. Наоборот, если он здесь задержится, то погибнут все, поэтому Усач развернулся. — Отступаем! Крикнул он и начал отходить. Отступая, он все же обратился к Энкриду: — Я тебя не забуду. Энкрид ответил ему от чистого сердца: — А можно и забыть. Это была чистая правда. Зачем ему, чтобы его помнили? Взвод Бендженса не стал преследовать их дальше. Хоть они и были в авангарде, сейчас они слишком оторвались от своих. Если бы они пошли дальше, их могли бы контратаковать и уничтожить. — Эй, твое плечо! Бендженс, проводив Усача взглядом до тех пор, пока тот не отступил, вернулся и осмотрел Энкрида. Из плеча ручьем текла кровь. Он заблокировал и увел удар, но не идеально. И все же Энкрид улыбался. «Получилось». Он мысленно повторил те же слова, что и после первого успешного применения техники. Он пытался вспомнить, как именно увел меч противника, но не мог. Тело двигалось само. Его охватил восторг. Такое с ним было впервые. — Эй, псих, ты что, смеешься? Бендженс подошел и туго перевязал ему плечо тканью. — Бинтов нет! Немедленно отходим. За 3-й взвод! Бендженс отвел свой взвод назад. Битва была уже выиграна. Командир роты приказала преследовать арьергард противника, но не заходить слишком далеко. После серьезного удара шаманством их стороне тоже требовалась передышка. — Ты слишком много крови потерял. Сказал Бендженс, поддерживая его. Энкрид, глядя на державшего его Бендженса, проговорил: — Пантеру тоже надо забрать. Они спасли друг другу жизнь. Бросить ее сейчас он не мог. — Чокнутый, о себе бы лучше беспокоился. Сказав это, Бендженс все же подобрал и отлетевшую в сторону пантеру. Он хотел посмотреть, не ранена ли она, и увидел, как из ее пасти сочится кровь. «Так вот что это было мокрое у меня за спиной». Она, истекая кровью из десен, не отпускала его. Энкрид взял пантеру на руки. Она была нетяжелой. Как в таком теле могла быть такая сила? Кхны. Пантера на его руках застонала. — Пошли! После этого Бендженс, поддерживая Энкрида, покинул поле боя. На полпути Энкрид начал терять сознание. Он потерял слишком много крови. В воздухе появился Лодочник Черной реки и спросил: «Эй, зачем ты так стараешься?» От большой кровопотери у него начались галлюцинации. Сил отвечать не было, он лишь молча смотрел на него, а тот продолжал: «Можно же просто начать все заново». «Все ведь повторяется. Бесчисленное множество раз, снова и снова». «Зачем так надрываться?» «Все равно же начнется новое "сегодня", почему бы не прожить его спустя рукава?» «Успокойся, остановись, отточи навыки и встреть "сегодня" снова. Умрешь – и сможешь начать более совершенное "сегодня"». «А, это из-за страха смерти? Нет, к этому привыкаешь. Ну и что, что разум помутится, кто увидит, кто узнает? Это "сегодня" – только твое "сегодня"». У Энкрида не было сил даже открыть рот. Теперь он уже не мог идти сам, его почти тащили. Поэтому он ответил мысленно. «Почему я должен успокоиться?» «Почему из-за того, что все повторяется, что есть новый шанс, я не должен выкладываться сегодня на полную?» «Тогда я так и останусь на месте, сколько бы раз все ни повторялось». «Если так жить, я застряну в "сегодня"». «Тогда у меня не будет "завтра"». «А если нет "завтра", то нет и мечты. А без мечты все бессмысленно». «Я не хочу останавливаться». Даже если каждый его шаг вдвое, вчетверо короче, чем у других. Он хотел идти вперед. Он хотел так жить. Даже если ему не суждено стать рыцарем, он хотел до последнего бороться за то, чтобы им стать. Тук. Сил идти не осталось, тело обмякло, и нога зацепилась за камень. — Не умирай. Прошептал Бендженс ему прямо в ухо. Зрение затуманилось. Он почти ничего не видел перед собой. Лодочник Черной реки куда-то исчез. Энкрид вдруг понял, что это за проклятие. «Если начать заново, можно сделать лучше». Повторяя «сегодня» снова и снова, неизбежно приходишь к этой мысли. Но Энкрид был другим. Он всегда стремился идти в завтрашний день. Он инстинктивно знал, что провальное «завтра» лучше, чем идеальное «сегодня». «Успокоишься – и все кончено». Вот почему это было проклятием, а не благословением. Бесчисленное множество раз повторяя «сегодня», можно так и не дождаться следующего дня. В конце своих размышлений Энкрид спросил себя: «И это было лучшее, что я мог сделать?» Он не знал. Каким должно быть идеальное «сегодня», известно лишь богам. «Сегодня», которое прожил Энкрид, было днем, когда ему наполовину сопутствовала удача. И не было никакой гарантии, что эта удача вернется в следующем «сегодня». Значит, нужно просто идти к завтрашнему дню, как и всегда. Он почувствовал на груди тепло. Затуманенным взглядом он посмотрел вниз и увидел, что черная пантера смотрит на него. Он видел ее голубые глаза, похожие на озера. И Энкрид потерял сознание. Он подумал, что может умереть. Тогда он просто повторит «сегодня» еще раз. Он не будет унывать из-за того, что не смог добраться до «завтра». Потому что он повторит все снова и снова будет отчаянно цепляться за жизнь. Тьма нахлынула и окутала Энкрида. Он стал странником, приглашенным в мир тьмы, и потерял сознание. «Может, я сделал неправильный выбор?» Он увидел Лодочника Черной реки. Энкрид слышал его монолог. Тот повернул голову. И снова Энкрид увидел его гладкое, как черное зеркало, лицо, на котором ничего не было. «Поживем – увидим». От этих слов он пришел в себя. Открыв глаза, он увидел потолок палатки. — Ого, живой? А я уж думал, на этот раз точно помрешь. Раздался голос Рема. Плечо, спина, нога, бок – не было места, которое бы не болело. Голова тоже кружилась. — Последний удар по плечу был серьезный. Не знаю, кто это сделал, но рубанул знатно. Продолжал болтать Рем. Энкрид, чей разум только что вернулся из небытия, несколько раз моргнул. Затем он почувствовал тепло в боку и опустил руку. В районе плеча ощутилась острая боль. Рука коснулась мягкой шерсти. — Кр-р-рнг. Черная пантера издала довольный звук – ей, похоже, нравилось, когда ее гладят. «Я пережил "сегодня"». — Падать в обморок у тебя в привычку войдет. — Думаешь, я сам хочу? Пить хочется. — Да? Энкрид увидел Рема, сидевшего со скрещенными на груди руками. А за ним стоял Большеглазый. Большеглазый принес воды. Несколько глотков, и пересохшее горло сразу же увлажнилось, словно сухая земля после дождя. — Ого, а наш командир отряда живучий. Глядите, выжил. Сказал Большеглазый, видя, как он пьет воду. — Вы слишком много крови потеряли. Невозмутимо сказал Заксен. А в дальнем углу набожный член отряда возносил молитву. — Господи, благодарю Тебя за то, что услышал молитвы наши. Рагна, молча наблюдавший за ним, спросил: — Вы в порядке? — Не смертельно. Так можно было сказать, потому что он был жив. Так можно было сказать, потому что он пережил «сегодня» и встретил «завтра». Энкрид скромно улыбнулся и снова лег.