Глава 40 — Глава 39. Флаги развеваются, солдаты пляшут с мечами

— Глаза, ноги, руки. Сказал Рагна. — Меч – это то, что начинается с глаз, движется ногами и завершается руками. Энкрид так и сделал. Глазами он предвидел движения противника, ногами занимал позицию, а меч лишь ставил точку. Хунг. В следующем бою он воплотил это на практике. Он не уклонялся, увидев удар, а предугадывал его, поэтому линия атаки противника не достигала Энкрида, а его собственная линия атаки – врага. Замах мечом был лишь завершающим штрихом. П-фух! Меч пронзил кадык. Энкрид тут же дернул клинок в сторону, и из перерезанных мышц, нервов и сосудов хлынула кровь. Убив врага, он тут же перекатился по земле и ударил навершием меча по голени другого солдата, стоявшего рядом. Хруст! Тот был без поножей, так что кость, естественно, сломалась. — Кха! Падающий солдат задергался. Энкрид вытащил валявшийся рядом кваррел и вонзил ему в сердце. Из-за доспеха стрела вошла лишь наполовину. Поднимаясь, он с силой наступил на нее. С глухим звуком кваррел вошел по самое оперение. Энкрид одной рукой поднял труп и наклонил его в сторону. В тело с треском вонзились вражеские кваррелы. И тут Энкрид допустил небольшую ошибку. Один из кваррелов чиркнул его по бедру. Потеря подвижности затруднит бой посреди вражеского строя. Но он сделал все, что мог. Тридцать два. За день он убил еще двоих. И это несмотря на допущенную ошибку. Он подумал: «Глаза, ноги, руки». Увидеть глазами, двинуться ногами и завершить руками. Казалось, еще несколько боев – и он освоит это в совершенстве. Так Энкрид и поступил. Повторяя этот день, он примерно изучил движения противника. «Они защищают флагшток». При этом они кружат в одном направлении. Если в один день он атаковал в лоб, то на следующий – заходил слева. Ему ни разу не удалось сломать флагшток, но он подбирался к нему вплотную. Энкрид ощутил жажду. Ему казалось, что чего-то не хватает. «Неужели в одиночку не справиться?» Если так, то можно было бы взять с собой Рема или Рагну, но взыграло упрямство. Он изучил и освоил настоящее искусство меча. Хотелось сделать еще один шаг вперед. Он не торопился, но чувствовал, что пришло время двигаться дальше. «Попробую». Если это окажется простым упрямством, он примет другое решение. У Энкрида была возможность, дарованная повторением дня. — Эй, ты еще кто такой? После нескольких стычек он столкнулся с вражеским командиром взвода. Лицо было незнакомым. Впервые видел этого типа с усами, торчавшими, как у крысы. — А ты как думаешь? Энкрид усмехнулся в ответ. Перед лицом смерти невозможно быть таким дерзким. Крысоусый из Княжества Азпен сглотнул слюну и выставил копье. — Вот же придурок. * * * Умерев и очнувшись, он снова приступил к тренировкам. — Чон-Чун-Хван-Квэ-Ю. Как только Энкрид освоился с концепцией «глаза, ноги, руки», Рагна перешел к следующему этапу. То, что начиналось как отработка основ, незаметно переросло в изучение истории и философии фехтования. — К счастью, то, чему учился командир отряда, имеет те же корни, что и мой стиль. Естественно. Ведь его обучал Рагна. — Я просто повторял за одним из инструкторов, который показался мне особенно хорош. Похоже, мне повезло. Энкрид нес какую-то чушь, но Рагне оставалось только верить. Иначе все это было лишено смысла. То, что его навыки улучшились за один день, еще можно было как-то объяснить. Если он долго и упорно тренировал основы, но не знал, как их применять, такое могло случиться. Конечно, и это было крайне необычно, но можно было просто не обращать внимания. То, что он освоил основы северного стиля тяжелого меча, Рагна решил списать на то же самое. Какой смысл докапываться? Командир отряда никогда не копался в своем прошлом. Значит, и ему не стоит. — Знаете? Чон-Чун-Хван-Квэ-Ю. На слова Рагны Энкрид кивнул. Чон-Чун-Хван-Квэ-Ю. Чонгом, Чунгом, Призрачный клинок, Квэгом, Югом. Иными словами: Правильный и точный меч. Тяжелый и мощный меч. Обманчивый и вводящий в заблуждение меч. Быстрый и еще раз быстрый меч. Мягкий и текучий меч. Пятьсот лет назад родился несравненный гений. Ребенок из бедной крестьянской семьи, он был поистине гением из гениев. Ведь уже в девять лет он одной кочергой убил разбойников, напавших на его дом. Всего в девять лет он убил взрослых бандитов, умевших обращаться с мечом. И не одного, а двенадцать. «Вот это и есть искусство меча», — подумал он. Девятилетний мальчик был не по годам развит. Говорили, это потому, что он рано потерял родителей. Увидев, как разбойники машут мечами, мальчик постиг саму суть фехтования. Услышав, что ребенок одной кочергой убил двенадцать бандитов, его навестил один аристократ. Он принял мальчика как своего сына. Так к имени ребенка добавилась фамилия Ониак. Лионесис Ониак. Так гений обрел имя. Лионессис был одарен небесами, но столь же велик был и груз несчастий, выпавший на его долю. Примерно в десять лет он заболел, и его конечности начали слабеть. Это была неизлечимая болезнь, перед которой оказались бессильны все маги, врачи и целители континента. Болезнь, которая должна была полностью парализовать его до двенадцати лет. Несмотря на недуг, семья Ониак не отвернулась от Лионессиса. Несчастный гений мог бы кануть в забвение. Но в двадцать лет, будучи полностью парализованным, Лионессис перевернул всю историю фехтования на континенте. Он изучил и систематизировал все существующие на тот момент стили, разделив их на пять категорий. Это и есть Чон-Чун-Хван-Квэ-Ю. Чонгом, Чунгом, Призрачный клинок, Квэгом, Югом. Не имея возможности двигаться, он заново написал историю фехтования. Более того, именно с этого началась история превращения дома Ониак в величайший род Империи. Созданная Лионессисом система фехтовальных школ передавалась из поколения в поколение и теперь стала общепринятым каноном. В наши дни было принято говорить о северном стиле тяжелого меча, центральном Чонгоме и Югоме, западном Квэгоме, южном Призрачном клинке и восточном Кигоме. Континент был условно разделен на пять частей, и в каждой из них боевые искусства развивались по-своему. — Для использования северного стиля тяжелого меча я разработал особую технику. Она будет полезнее потрохов зверя. День был все тот же, с тем же солнцем и ветром. В этот день Энкрид научился у Рагны новой технике. От Рема он получил Сердце зверя. От Заксена – Чувство клинка. А Рагна научил его тому, что называлось Концентрацией в одной точке. — Принцип прост. Забудьте обо всем вокруг, сосредоточьтесь на противнике и сконцентрируйтесь на том, что вы делаете. Ни на что не отвлекайтесь и концентрируйтесь. Объяснение было из рук вон плохим. — Основа Чунгома – в базовых движениях. Его называют мечом, что сокрушает даже сквозь блок, мечом, от которого не увернуться, даже зная о нем, мечом, вкладывающим всю силу в один удар. Так и нужно делать. Сконцентрировавшись. Если бы все решалось концентрацией, то кем тогда были те, у кого не получалось? — Я покажу вам один прием. С этими словами меч Рагны превратился в луч света. Он только сменил оружие, и оно еще не успело лечь в руку, но лезвия уже не было видно. Даже его рука, изгибавшаяся, словно кнут, была неразличима. Лишь вспышка, и что-то пронеслось у самой шеи. Чирк. Клинок оцарапал кожу на шее. Меч был так быстр, что Энкрид осознал порез лишь после того, как он произошел. На затылке потеплело. Потекла струйка крови. — Ты что, ублюдок, командира отряда обижаешь? Откуда ни возьмись появился Рем и вперил в Рагну яростный взгляд. Энкрид приложил руку к шее. «Чуть не умер». Удар был смертельно опасен. Рассечь кожу с невидимой скоростью… — Говорят, в момент смерти концентрация человека возрастает в десятки раз. Я просто помогаю. — Вот же псих, и что ему делать с этой техникой после смерти? Ты, похоже, не знаешь нашего командира. Чтобы освоить Сердце зверя, ему понадобилось оооооооооочень много времени. Понял? «Что это он так странно выделяет? „Оооочень“ уж слишком длинное». Энкрид хотел было что-то сказать, но Рагна лишь фыркнул. — Учитель был плохой. — А? Что ты там сказал? Хочешь, чтобы я тебе топор в башку вогнал? Рем приложил руку к уху. — Я не какой-нибудь невежественный Варвар. Мой метод обучения рационален. Рационален… Энкрид задумался над значением этого слова. Что Рем, что Рагна – для него были одного поля ягоды. — Слушай, а если ты из полярного народа, то ты разве не Варвар? У Рагны была белая кожа и красные глаза. Типичные черты полярных, северных народов. — Не ставь меня на одну доску с западными варварами. Это крайне неприятно. — …Да подыхай уже. А как сдохнешь, я тебя лично до самого севера дотащу и похороню. Казалось, если их оставить, они опять сцепятся. Энкрид вмешался. — Ты ведь знаешь, что я хочу сказать? Несмотря на то что он вмешался, Рагна смотрел поверх Энкрида. — Я прекрасно знаю, что командир отряда медлителен, как северный бык. Но я не знал, что у него такая хорошая база. — Чего, ублюдок? Не увиливай, подставляй башку. Сейчас я тебе топор всажу. — Бешеный ублюдок-варвар. Северный бык, чтобы пережить холода, сводит движения к минимуму. Так говорят о крайне медлительных и тугодумных людях. Хотя они оба в один голос называли его тугодумом, Энкриду не было обидно. — Ты же обещал показать прием. Энкрид словами удержал Рагну и повернул голову к Рему. Слов не требовалось. Достаточно было взгляда. Рем, пыхтя от злости, встретился с пристальным взглядом Энкрида, шмыгнул носом и крикнул: — Сказали же, сбор! Затем он развернулся и зашагал к лагерю. — Пора возвращаться. Увидев это, сказал Рагна. Он хотел было убрать вынутый меч, но Энкрид схватил его за запястье. — А прием? Жажда знаний была движущей силой Энкрида. Тем более сейчас, когда ему собирались показать что-то новое. Концентрация в одной точке. Концентрат-один, как сказал Рагна, – техника, усовершенствованная им на основе древнего тайного искусства. Энкриду не терпелось ее освоить. — Это будет нелегко. Основы тоже не были легкими. И смена стойки, и изучение шагов, и отказ от старых привычек, и новое освоение рубящих и колющих ударов. Ничто из этого не давалось легко. И все же это приносило радость. За этим следовал восторг. Радость от ежедневного роста наполняла все его тело. Он говорил, что мечтает стать рыцарем, но, возможно, все дело было в том, что он просто любил меч. Когда Энкрид брал в руки меч и взмахивал им, он забывал обо всем на свете от удовольствия. Пока он держал его за запястье, Рагна спокойно произнес: — Вам нужно оказаться на грани смерти. Когда кажется, что вот-вот умрешь, нервы человека натягиваются до предела. Нужно повторять это ощущение бесчисленное количество раз. Прием был похож на тот, что использовался при изучении Сердца зверя. Однако Сердце зверя требовало сохранять хладнокровие перед лицом смерти, а техника Рагны, Концентрация в одной точке, была его полной противоположностью. Нужно было отчаянно цепляться за жизнь. Страх смерти заставит нервы натянуться, как струны. «Буду совмещать с практикой». Энкрид мысленно составил план и начал действовать. — Одного лишь знания приема будет недостаточно. — Расскажи, каково это, когда освоишь. — Возникает чувство, будто все вокруг исчезает, и меч движется так, как ты хочешь. Рагна ответил без утайки. Энкрид посмотрел в его красные глаза. В них впервые проглядывала серьезность. «Что это на него вдруг нашло?» Рагна был переменчив. Но таким увлеченным он его еще не видел. Скрытая страсть горела в глубине его глаз, когда Рагна произнес: — Пора идти. Энкрид тоже кивнул. — Верно. Снова начался бой, и опустился туман. — Шаманство? Вот же сукин сын. Выругался Рем. — Пригнись! Крикнул Рагна бегущему Энкриду. Раньше он бы бросился его останавливать, но не теперь. Теперь он знал, что какой-то ничтожный солдат его не одолеет. На бегу Энкрид снова вступил в бой с вражескими солдатами, действуя в порядке «глаза, ноги, руки». «Сначала отряд с кваррелами». Отличие от прежних боев было в том, что после нескольких повторений «сегодня» он привык к боевому построению врага. Нет, точнее, не привык. Он просто выучил его наизусть. Еще до того, как первый враг успел выставить копье, Энкрид приблизился вплотную и нанес удар кинжалом снизу вверх. Выбросив кинжал, пронзивший подбородок и нёбо, он плечом оттолкнул мертвого врага. — Э! — Ах! Отброшенный назад солдат вызвал замешательство. Воспользовавшись уязвимостью, Энкрид метнул два кинжала. Кинжалы вонзились в шеи двоих солдат. Поразительное мастерство. Он тут же выхватил лонгсорд и нанес диагональный удар. Клац! Удар блокировало древко пехотного копья. Он предвидел это и, использовав силу отдачи, отвел меч назад и перерезал горло солдату, стоявшему с другой стороны. Хрясь! Остро заточенный клинок отсек голову врага. И снова бой. Опять битва. Повторяющийся день. Снова сражаться и снова умирать. И в этом круговороте Энкрид отчаянно боролся. Услышав о приеме, он все понял. Нужно было не смело встречать смерть, а отчаянно цепляться за жизнь. Это было важно. В конце концов, смерти все равно не избежать. Но это было не страшно. Так или иначе, он получит то, чего хочет. Конечно, при этом нужно было выполнять и свою задачу. «Флагшток». Атаковать флагшток, служащий проводником для шаманства. К реальному бою добавляется цель. Энкрид устремился к ней. Благодаря повторению «сегодня» Энкрид заранее знал движения вражеских солдат. Полагаясь на туман, враги были застигнуты врасплох нападением одного человека. Энкрид использовал это в полной мере.