Между палатками стояли факелы.
А в палатке снабжения — масло.
Вот уже несколько дней, проживая один и тот же «сегодня», он тренировался слушать.
Он мог с закрытыми глазами определить, что и где находится вокруг.
— Я ненадолго.
Это было проще простого: определить по звуку, где находится патрульный, и тайком вынести масло из палатки снабжения.
Принесенное масло он кое-как разбрызгал на палатку.
Дальше — еще легче.
Оставалось лишь пнуть факел и опрокинуть его.
Нужно было, чтобы никто не видел, поэтому, прячась в тенях, он подполз к факелу и потянул его на себя, опрокинув внутрь.
Уголек на конце факела встретился с маслом и радостно полыхнул, словно громко здороваясь.
— А ты ловок, — невозмутимо произнес командир роты.
«Это похвала?» — подумал Энкрид и поджег палатку.
Естественно, огонь в первую очередь занялся там, где было разлито масло.
Энкрид, умело уворачиваясь от пламени, измазал лицо сажей и немного наглотался дыма.
Разыграть правдоподобную реакцию куда проще, чем изображать что-то с нуля.
— Кха!
Закашлявшись, Энкрид взвалил на спину рухнувшего веснушчатого солдата, выбрался через разрез в палатке, куда вошел командир роты, обогнул строение и рухнул наземь перед медицинской палаткой.
Этого было достаточно.
— Пожар!
Поджог он устроил, намеренно подгадав момент, когда подойдет патрульный.
Вернее, был вынужден так поступить.
Ночной караульный из соседней палатки оказался мастером сна стоя.
Так и не проснулся.
Энкрид даже подумал, что убийца и в этого парня успел выстрелить отравленной иглой.
Никакой особой подготовки для этого не потребовалось.
Нужно было лишь украсть масло из уже знакомой палатки снабжения и опрокинуть факел.
Однако на наблюдавших за ним Кранга и командира роты это, похоже, произвело сильное впечатление.
— Попади ты в какую-нибудь банду разбойников, мигом бы стал их главарем.
Энкриду запомнились слова, которые Кранг произнес перед уходом.
И как это понимать — похвала или нет?
Он провел рукой по волосам, и вьющийся локон зацепился за палец.
«Надо бы и волосы подстричь».
Он лег на землю, даже не пытаясь стереть с лица сажу.
Пожар небольшой. И происшествие, скорее всего, не сочтут серьезным.
Ведь никто не погиб.
Насчет ночного караульного он тоже придумал подходящее оправдание.
«Завтра спросите. Завтра».
Без всякого преувеличения, ему хотелось вот так лечь и уснуть.
Это была долгая ночь.
И очень долгий день.
Головная боль сменилась пустотой в черепе.
Не хотелось думать ни о чем.
— Выжившие есть?
— Вон там. Но, эм… Кажется, он уже отключился.
Энкрид понимал, что говорят о нем, но проигнорировал их и закрыл глаза.
Его накрыла усталость.
* * *
Веснушчатый солдат, бывший в ночном карауле, этого бы не понял, но Энкрид чувствовал к нему какую-то одностороннюю симпатию.
«Ты хоть и не знаешь…»
Энкрид мысленно беседовал с ним.
Он знал, откуда тот родом.
Знал о девушке, что осталась на родине.
Слышал, почему тот пошел в армию.
У него не было этого «сегодня», а у Энкрида — было.
Отсюда и возникла симпатия.
К тому же ни пожар, ни нападение не были его виной.
Поэтому Энкрид придумал для него подходящее оправдание.
Сказал, что, как только вспыхнул огонь, тот закричал и бросился спасать тех, кто был внутри.
А потом надышался дымом и потерял сознание.
Он ведь новобранец, только что закончивший обучение.
И вряд ли во время подготовки их учили действовать при пожаре в палатке.
Причина была достаточно убедительной, чтобы все поверили.
— Это я сделал?
Правда, сам солдат, не помня ничего подобного, ошарашенно переспросил.
— Похоже, ты потерял память.
Командир роты снабжения принял это как должное.
Энкрид опасался, что его могут заподозрить, но этого не случилось.
Наверное, потому что его оправдания были слишком уж складными.
Он думал, что кто-то может счесть это странным, но, к счастью, обошлось.
Командир роты снабжения, казалось, радовался лишь тому, что огонь не перекинулся на его палатку.
Энкрид на это и рассчитывал, так что можно было считать, что ситуация разрешилась так, как он и задумал.
Наступило новое, светлое утро.
Сегодняшний день не повторился.
Проснувшись, Энкрид все еще чувствовал головную боль.
Но был доволен.
Как-никак, он снова пережил «сегодня».
— Ты спас меня?
Умывшись, сменив пропахшую гарью одежду и кое-как подровняв волосы кинжалом, он вышел наружу. Бензенс, сидевший на ящике с припасами, задал ему вопрос.
— Я же не мог позволить вам сгореть заживо прямо у меня на глазах.
В ответ на слова Энкрида Бензенс что-то промямлил.
Пробормотав еще что-то неразборчивое, он спросил:
— …Зачем?
Энкрид удивился: разве для этого нужна причина?
Из-за до сих пор раскалывающейся головы ему не хотелось вести долгих разговоров.
— Потому что мы товарищи.
Сказал он, не особо задумываясь.
Услышав это, Бензенс застыл.
— Ц-ц.
Увидев его застывшее лицо, Энкрид произнес:
— Цветок поля брани…
— …это пехота.
Приветствие пехотной роты.
С этими словами Энкрид развернулся.
Он только что получил приказ возвращаться.
— А я с тобой так по-свински обращался.
Сзади до него донеслось тихое бормотание Бензенса.
Обычно он не расслышал бы такого, но теперь слышал.
«Тренировка слуха».
Энкрид осмысливал обретенную способность.
Он вспомнил, как прошлой ночью командир-эльф отбил его меч в сторону.
Вспомнил, как увернулся от выпада и атаки убийцы.
Сам собой напрашивался вопрос.
«Я все еще топчусь на месте?»
Ничего серьезного. Просто любопытство.
Насколько сегодняшний он отличается от вчерашнего?
Внезапно захотелось сразиться с Ремом.
«Но сначала…»
Нужно вернуться в свою палатку и как следует отдохнуть. Голова все еще раскалывалась.
— Погода-то какая хорошая.
Пройдя несколько шагов, Энкрид увидел свою тень, длинную, вытянувшуюся справа от него.
Он поднял голову к небу и увидел чистое, ярко-синее полотно.
По нему плыли обрывки кучевых облаков, дул прохладный ветерок, а солнце грело ласково.
Сегодня был очень ясный день.
Казалось, от одной лишь прогулки головная боль может пройти.
* * *
Крайс, хоть и сохранял внешнее спокойствие, в душе тяжело вздыхал.
Энкрид отсутствовал ровно неделю.
«Как мы вообще тогда справлялись?»
Глядя на происходящее, разум Крайса пытался сбежать от реальности.
Он вспоминал времена, когда Энкрида еще не было.
— Значит так, я здесь командир отряда. А значит, вы должны меня слушать. А значит, сейчас же всем собраться перед палаткой.
Командир отряда, без конца повторявший «а значит».
Он вел себя властно. И погиб в первом же бою.
— За мной!
Казалось, он наслушался каких-то странных слухов.
Будто бы отряд смутьянов хоть и малочислен, но в мастерстве ему нет равных.
Неужели он думал, что такие люди станут смирно следовать за ним?
Он в одиночку бросился вперед, и его голову пронзило копье.
Когда его шлем отлетел назад, Рем сбил его ударом ноги с разворота.
«Следующий командир отряда…»
— Слышал, вы тут все мастера подраться. Может, проверим ваши навыки? Кто-нибудь хочет со мной сразиться?
Говорили, он был из знатного рода. Сослан в армию за какое-то преступление.
Подробностей Крайс не знал, только то, что тот собирался пробыть здесь несколько месяцев и вернуться домой.
Этот аристократ был полон самоуверенности и лишен опыта.
— Разве мне можно вступать в поединок с командиром отряда?
Рем почесал в затылке и спросил.
— Хм, не ты. Так, ты, выходи. С рыжей шевелюрой.
Он выбрал в противники Заксена.
Рем одним своим видом напоминал бандита, так что любой бы понял, что он умеет драться.
Вызывать Крайса было бы слишком бессовестно.
Видимо, Заксен показался ему самой легкой добычей.
Разумеется, это была большая ошибка.
— Вы обо мне?
— Да. Выходи. Померяемся силами. Ха-ха, я еще ни разу не проигрывал.
— А что, если кто-то поранится во время поединка?
— Мужчинам ли бояться такого? Забудем об этом!
Высокомерный и дерзкий аристократ-командир…
— А-а-а-ак!
…остался со сломанной рукой.
— Я был уверен, что он увернется.
Обычно Заксен вел себя дружелюбно, но иногда в нем просыпался настоящий безумец.
Виной тому были Рем и другие бойцы отряда, которые, наблюдая за небрежно сражавшимся Заксеном, начали его подначивать.
— Там надо было левую ногу вперед выставить.
— Чушь, надо было просто подсечку сделать и повалить.
— Рука, держащая меч, ослабла. Держи крепче. Будешь недооценивать противника — сам пострадаешь.
— Тьфу, какой-то хиляк, который и девчонку не завалит. Я бы уже давно закончил. Скукота.
От этих слов Заксен рассвирепел.
За сломанную руку аристократа на них накричал командир роты.
— Нападение на старшего по званию?
— Он сам настаивал на поединке и обещал все забыть.
— Точно, точно. Если мужчина не держит слово, у него кое-что отвалится.
— Уста одни, а слова меняются. О, грешен я, да простится мне.
Когда каждый боец отряда вставил свое слово, командир роты уже ничего не мог возразить.
Ведь это была правда.
Они договорились драться и забыть о последствиях.
Разумеется, аристократ тут же поджал хвост.
У себя в поместье у него, может, и хватало продажных наемников, готовых ему поддаться, но здесь была война.
Да и командир роты, похоже, не собирался тащить его на поле боя.
Просто дал ему звание командира отряда для вида.
«Ну и следующий командир был не лучше».
Все были одного поля ягоды.
Один вспыльчивый командир после тихого разговора с Ремом наедине перестал выпендриваться и подал рапорт о переводе.
Другие сбежали по схожим причинам.
А те немногие, кто остался, просто смотрели друг на друга как баран на новые ворота.
— Фух.
Услышав сзади вздох, Крайс обернулся.
— Наконец-то.
Увидев лицо пришедшего, Крайс с облегчением пробормотал:
— Что это за вид?
Это был Энкрид. Он подошел, надавливая указательным пальцем правой руки на висок.
Энкрид посмотрел на двоих, что стояли друг против друга перед палаткой 4-го отряда.
Вот она, реальность, от которой пытался сбежать Крайс.
— Я же сказал, раз командира отряда нет, я за него. Значит, надо подчиняться. Так, боец Рагна?
— Обращайся ко мне по фамилии, добавляя «господин». Варвар.
— Ха, этот привереда еще и в аристократа нарядился?
— Мне просто неприятно, когда недочеловек-зверь произносит мое имя.
— О, да? Может, захотелось, чтобы зверь тебя как следует потрепал, а?
На руках рычащего Рема вздулись вены.
Казалось, он вот-вот метнет топор и расколет противнику голову.
Боец, которого назвали Рагна, смотрел на него безразлично.
Он стоял с опущенными руками, совершенно спокойно.
Это и была его боевая стойка.
Заксен наблюдал за ними, будто его это не касалось.
Оставшийся боец отряда тихо молился, пытаясь их разнять.
— Брат, борьба и насилие — это плохо.
— Отвали, религиозник.
— Отойди. У меча нет глаз.
Рем и Рагна ответили одновременно.
«Отлично в отряде дела идут».
Всего неделя — и такой бардак.
Головная боль, отступившая было во время прогулки, вернулась.
— Крайс, нет лишнего наркотика?
Заксену было плевать на драку, он говорил о своем. Увидев Энкрида, он кивнул ему в знак приветствия и спросил у Крайса.
— Сейчас нет. Командир отряда, вы вернулись. Я как раз собирался вас навестить. Тут кое-что произошло.
Крайс покачал головой Заксену и обратился к Энкриду.
— Минутку.
Сначала нужно было разнять этих двоих.
Если их оставить, дело могло дойти до крови.
В день его прибытия было то же самое.
Только тогда противником был не Рагна, а тот молящийся боец.
— Борьбой и насилием многого не решить.
Хотя и этот тип, говорящий такое, тоже был не в себе.
— Эй!
Энкрид, превозмогая пульсирующую боль, встал между ними.
Разнять их просто.
Словами тут не поможешь.
Нужно вмешаться физически.
Энкрид шагнул между ними.
— …Правду говорят, смелость от незнания. Вернулся, что ли?
Пробормотал Рем. Вены на тыльной стороне его ладони дернулись и замерли.
— Не могу же я вас обоих одним ударом зарубить. Командир отряда… хм, нет, не стоит.
Рем и Рагна, сверля друг друга взглядами, отступили. Но даже отходя, не забыли обменяться любезностями.
— Ты только не сдохни на поле боя. Я должен убить тебя сам, — сказал Рагна.
— А? Что ты сказал? Хочешь сдохнуть завтра? Так не терпится отведать топора господина Рема?
Парировал Рем.
— Хватит.
Стоя между ними, Энкрид покачал головой.
Почему они так ненавидят друг друга?
Он не знал. Так было с самого начала.
Они все еще продолжали испепелять друг друга взглядами.
Черт возьми, только вернулся, а уже застал драку.
— В общем, пока вас не было, командир отряда, всякое случалось, — снова заговорил сзади Крайс.
— Да неужели?
Это и так было очевидно.
Когда он был в медицинской палатке, Рагна сказал, что в их палатке царит бардак, и он был прав.
Энкрид примерно этого и ожидал.
Ничего страшного.
После всего, что ему пришлось пережить, их выходки казались пустяком.
Не договорились о дежурстве по кухне и ели вразнобой.
Повздорили с бойцом из соседней палатки и свернули ему челюсть.
Проигнорировали вызов командира взвода.
«Неужели без меня одного все так разваливается?»
Хоть такая мысль и промелькнула, но это было действительно неважно.
Крайс продолжал щебетать.
А Энкрид понял, что беспорядки бывают не только в их проблемном отряде.
— Проклятие?
Энкрид, забыв о головной боли, переспросил.
— Да, говорят, на весь лагерь наложено проклятие.
Это еще что за бред?
Бред, от которого можно было забыть о головной боли.
Обновлено: 17.01.2026