Глава 7: «Да-да, ты у нас самая послушная и правильная чжицин.»
Ну и дерзкая же!
Когда Фэн Цзяю жила в Чэнцзявань как чжицин, она такой смелой точно не была.
Тихая, скромная, прилежная девушка!
В будни, кроме работы в поле, она обычно сидела в пункте размещения чжицинов и читала книги. Чэн Сюэминь слышал от людей из производственной бригады, что она вроде бы ни с кем никогда не ссорилась.
Но в этот приезд он по-настоящему узрел боевую мощь этой женщины.
Теперь всё зашло далеко! Она практически припёрла всех домашних к стенке – ни шагу назад, ни достойного выхода.
Неловко было прежде всего Чэн Сюэминю: он тут человек чужой, и теперь ни уйти нельзя, ни остаться толком не получается.
— Значит, игнорируете нас?! — Фэн Цзяю, видя, что отец в комнате тоже не отзывается, вновь вспыхнула. Весь страх, что нагнали на неё раньше, мгновенно испарился. — Хорошо, Сюэминь, плевать на них. Уходим прямо сейчас! Поселимся в гостевом доме, будем спать вместе!
Она схватила Чэн Сюэминя за руку и потянула к выходу, нарочно выкрикивая в сторону комнаты слова «в гостевом доме» и «вместе спать», выделяя их голосом, будто боялась, что внутри её не расслышат.
Чэн Сюэминь-то на самом деле был совсем не прочь отправиться в гостевой дом и переспать вместе. Кровь молодая, горячая, страсти хоть отбавляй.
Но он понимал: стоит ему сейчас поддаться порыву и выйти вместе с ней за этот порог – и всё, пиши пропало!
Он поспешно удержал её за руку и перевёл тему:
— Я тебе вкусненького привез. Сначала поешь, а потом поговорим!
— Вкусненькое?! — Услышав о еде, Фэн Цзяю тут же превратилась в маленькую обжору. Она уставилась на матерчатую сумку, которую Чэн Сюэминь поставил на пол, когда входил.
— Привез немного, — сказал он. — По совести говоря, мне не стоило приходить с пустыми руками. Но письмо от тебя пришло внезапно, я выехал в спешке и не успел подготовиться, так что взял всё, что было дома.
Вещей он и правда взял мало. Привыкнув к быстрому ритму жизни «сел и поехал», Чэн Сюэминь захватил лишь сменную одежду да большой мешок деревенских гостинцев.
— Большие красные финики?!
Когда Сюэминь развязал мешок и показал отборные плоды, глаза Фэн Цзяю радостно заблестели. Она не удержалась, схватила один и тут же отправила в рот.
— Сладкие! Какие сладкие!
— Сюэминь, это с того большого дерева у твоего дома? Как ты узнал, что я так по ним скучала? — Она затараторила. — Ты даже не представляешь, Сюэминь, не я одна! Все девчонки в нашем пункте чжицинов по ним сохли. Каждое лето слюнки текли, стоило вспомнить ваше дерево!
Фэн Цзяю продолжала уплетать финики, вспоминая старые байки из их жизни в деревне:
— А помнишь Чэнь Цзяньфэя? Позапрошлым летом он полез на ваше дерево, сорвался и сломал ногу. Его потом по инвалидности раньше срока в город комиссовали. А знаешь, кто его подговорил пойти на кражу?
Сюэминь слушал её, но ведь он попал в это тело всего полгода назад. Откуда ему было знать подробности того, что случилось с его предшественником?!
Он знал лишь, что прежний владелец тела был без ума от этой девчонки и постоянно бегал за ней. Когда весной её пришлось спасать, именно он первым бросился в воду, но в итоге сам не выкарабкался, отдав концы.
Так и произошел перенос души Чэн Сюэминя, который заодно и женщину спас. Поначалу он еще не освоился в новом мире и какое-то время вел себя с ней холодно.
Но это только раззадорило девчонку: она испугалась, что потеряла его, и сама начала проявлять пылкость! К тому же она считалась первой красавицей среди чжицинов в их коммуне, так что слово за слово – и случилось то, что случилось.
Сейчас Фэн Цзяю внезапно упомянула какого-то Чэнь Цзяньфэя, о котором Чэн Сюэминь не имел ни малейшего представления. Когда он очнулся здесь, в их пункте вроде бы оставалось всего две девушки-чжицин. Обе они в начале года успешно сдали гаокао и уехали в город.
Обычно в такие пункты распределяли выпускников из одного города и даже из одной школы. Те, кто попал в бригаду Чэнцзявань вместе с Фэн Цзяю, почти все были её одноклассниками из Яньцзина, и у каждого за спиной были те или иные связи.
Они узнавали о переменах в политике наверху чуть раньше остальных. Поэтому ещё до того, как официально объявили о восстановлении гаокао, до них дошли слухи, и они начали готовиться заранее.
Так и вышло, что на первом экзамене в конце прошлого года из шести чжицинов их пункта четверо поступили в университеты и вернулись в Яньцзин. Остались только Фэн Цзяю и еще одна девушка постарше – у них тогда не было права на сдачу экзамена.
Та другая девушка, хоть и пропустила зимний гаокао, вскоре после Нового года получила какие-то известия из дома. Прошло месяца два, и семья устроила её возвращение в город через свои каналы. В итоге Фэн Цзяю осталась в пункте совсем одна.
К счастью, как раз когда та девушка уехала, Чэн Сюэминь помог Цзяю выхлопотать допуск к июльскому экзамену. Только это и дало ей надежду. Иначе, останься она там одна, бог весть, дотянула бы она до законного возвращения или нет.
Имея базу и допуск, под чутким руководством и «натаскиванием» Чэн Сюэминя, она в августе благополучно получила извещение о зачислении в Яньда. И в последнюю ночь перед отъездом они… дали волю чувствам.
— И кто же это был? — Чэн Сюэминь, прокрутив всё это в голове и заметив лукавый, вороватый блеск в глазах Фэн Цзяю, рискнул предположить:
— Уж не ты ли сама, а?
— Хи-хи! Ну как это могла быть я?! Ты же сам знаешь, во всей бригаде Чэнцзявань я была самой прилежной и послушной чжицин. Разве могла я подговорить парня украсть твои финики?
Она усмехнулась:
— Хотя этот Чэнь Цзяньфэй и правда был дурак дураком – свалиться с дерева во время кражи… Интересно, как он там сейчас, после того как вернулся калекой?
Возвращение по инвалидности звучало, может, и лучше, чем по болезни, но все знали, что травму он получил при воровстве. Это было пятном на всю жизнь. В городе ему вряд ли пришлось сладко.
О хорошей работе можно было забыть, и даже если бы он набрал баллы на гаокао, он бы не прошел политическую проверку. Инвалидность при таких обстоятельствах приравнивалась к дезертирству. А дезертиров в те времена презирали и затирали, тем более пару лет назад.
— Ну да, ну да, ты у нас самая правильная и послушная! — Раздался голос матери Фэн. Неизвестно когда она вышла из комнаты с охапкой постельного белья. Услышав, как эта «неблагодарная дочь» хвастается своей благопристойностью, она не выдержала и язвительно усмехнулась. — Прямо гордость берет! Кто-нибудь видел более послушную девицу, которая перед самым возвращением умудрилась обзавестись пузом?!
Мать продолжала ворчать:
— Другие, «не такие правильные», все как одна целехонькими вернулись, в университетах учатся!
— Мам! Попробуй финик, очень сладкий! Сюэминь из дома привез. Помнишь, я в письме писала про их чудесное дерево? Это те самые! — Фэн Цзяю, полностью проигнорировав сарказм, зачерпнула горсть фиников и с заискивающей улыбкой протянула матери, будто преподнося сокровище.
— Обойдусь, спасибо. А ну, посторонись!
Мать Фэн одарила дочь холодным взглядом, оттеснила её локтем и бросила одеяло на бамбуковую кровать:
— Сегодня перебьешься здесь одну ночь. А завтра видно будет.
После чего, даже не взглянув на гостя, она развернулась и ушла обратно в свою комнату.
…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 10.07.2026