Глава 51: «Фэн Цзяю раскрывает карты; Мама, послушай мои оправдания! (Просьба дочитать)»
В редакции журнала «Октябрь» кипели страсти.
— Учитель Гу, вы уверены, что сможете выманить автора «Пастуха» Ча Цзяньин на очную встречу?!
Главный редактор Лю Синьу, услышав новости от Гу Сюэцин – матери Фэн Цзяю, – пришел в неописуемый восторг. Переспросив один раз, он не удержался и уточнил снова:
— Учитель Гу, вы точно уверены, что Лао Сюй, автор «Пастуха», – это однокурсница Цзяю по имени Ча Цзяньин?!
— Старина Лю, это наверняка она! — Отозвалась мать Фэн. — Посмотри на этот номер «Яньцзинской литературы» – на передовице работа студента Яньцзинского университета. Моя неблагодарная дочь на этот раз согласилась помочь: обещала уговорить однокурсницу прислать рукопись и нам в «Октябрь»!
Мать Фэн говорила чистую правду. Её несносная девчонка сама призналась, что Ча Цзяньин опубликовалась в свежем выпуске «Яньцзинской литературы». Цзяю даже сболтнула лишнего, упомянув передовицу, а когда поняла, что проговорилась – начала нелепо оправдываться и все отрицать.
Но вчера, когда мать попросила её договориться о рукописи, та больше не отпиралась и охотно согласилась помочь. Какие тут могли быть сомнения?
— Вот и отлично! — Лю Синьу с силой ударил кулаком о ладонь. — Учитель Гу, уж постарайтесь. Цзяю для нашего «Октября» – как родная дочь, а значит, и её однокурсники нам не чужие. Мы обязаны переманить автора к себе!
Раз уж стало ясно, что загадочный Лао Сюй – это подруга Фэн Цзяю, дело оставалось за малым. Имея такой связующий канал, Лю Синьу был уверен: они смогут отвоевать талантливого писателя.
— Старина Лю, я сделаю всё возможное, но обещать не смею, — Гу Сюэцин была не столь самонадеянна и не спешила с громкими заявлениями. — В конце концов, в этот раз мы проглядели талант, а «Яньцзинская литература» его раскрыла. Нужно дождаться, что скажет моя непутевая дочь.
— Это верно, — кивнул Лю Синьу. В глубине души он признавал, что они сами совершили оплошность. Автор ведь сначала пришел к ним, в «Октябрь», но они не сумели удержать шанс!
Дзинь-линь-линь!
В этот момент в кабинете зазвонил телефон. Лю Синьу тут же снял трубку:
— Алло, редакция «Октября», слушаю вас. Кто вам нужен?
— Старина Лю! Это Ли Цинцюань! Видел наш сегодняшний выпуск «Яньцзинской литературы», а?!
— Уже видел, говоришь?
— Я чего звоню-то… хотел узнать, что ты думаешь о нашей передовице?!
— Скажу честно! Мы пошли на огромный риск, ставя на первую полосу новичка, давление было колоссальное! Вот и решил провентилировать вопрос со специалистом. Ты же у нас известный критик, старина Лю, так что давай, оцени работу старого товарища!
Лицо Лю Синьу в мгновение ока позеленело. О чем только думает этот Ли Цинцюань?!
Да, передовица в этом номере «Яньцзинской литературы» была написана великолепно, просто блестяще. Лю Синьу смотрел на неё с завистью и не переставал сокрушаться об упущенном.
Но ведь номер только-только вышел! И полдня не прошло, а Ли Цинцюань уже не может дождаться, чтобы позвонить и побахвалиться, порисоваться своим триумфом?
Не рановато ли он начал торжествовать?!
— Радуйся-радуйся, старина Ли, продолжай в том же духе! — Огрызнулся в трубку Лю Синьу. — Вы же и полдня не продаетесь, а уже банкет по случаю победы закатываешь?!
— Ха-ха, старина Лю! Насчет банкета не знаю, но вот что я тебе скажу: я только что распорядился допечатать еще пятьдесят тысяч экземпляров!
— Что? Допечатка в пятьдесят тысяч?! Ли, ты там часом не сбрендил? — Лю Синьу хотел было снова съязвить, но озвученная цифра его по-настоящему шокировала.
— А что поделать?! Всего за полдня во всех точках распространения в Яньцзине тираж смели подчистую! Если не напечатаем срочно, то к завтрашнему дню толпа разъяренных читателей просто разнесет ворота нашей редакции!
— А? Что? В педуниверситете опять всё раскупили? — Ли Цинцюань явно отвлекся на кого-то в своем кабинете. — Понял-понял… Так, старина Лю, ты всё слышал?! В общем, некогда болтать, у меня судьба такая – пахать не покладая рук. Бегу в типографию. Боюсь, пятидесяти тысяч не хватит, придется все сто допечатывать!
— Да, кстати, я проставлюсь при встрече! Ты всё-таки мировой человек, старина Лю!
Ту-ту-ту!
Лю Синьу от ярости не мог вымолвить ни слова. Если бы не врожденная интеллигентность, он бы выкрикнул в трубку: «Мировой человек, твою матушку! Ли Цинцюань, не смей издеваться, гад такой, придушу при встрече!»
— Старина Лю, это был голос Ли Цинцюаня? — Гу Сюэцин даже издалека слышала этот торжествующий, наглый хохот. — Что он на этот раз наплел?!
— Сказал, что я прекрасный человек и он обязательно угостит меня обедом! — Лю Синьу вкратце, едва сдерживая негодование, пересказал слова конкурента. — А еще похвастался, что они допечатывают сто тысяч экземпляров. Полетел в типографию контролировать процесс, а то, мол, завтра утром читатели выломают двери редакции.
— Ли Цинцюань совсем берега попутал! — Возмутилась мать Фэн, чувствуя себя ошеломленной и глубоко задетой. — Как можно так унижать наш «Октябрь»?
— Сами виноваты – проглядели, вот он и бесится от радости, — покачал головой Лю Синьу. — Значит так: после работы позовем старину Вана и вместе с вами, учитель Гу, поедем к вам. Нужно лично переговорить с этим автором «Пастуха».
— Если мы переманим автора к себе, Ли Цинцюань еще попляшет!
Раз Ли Цинцюань так кичится, надо нанести удар в самое сердце: увести у него ценный кадр. Посмотрим тогда, кто будет смеяться последним. Чтобы уж точно всё вышло наверняка, главный редактор Лю решил действовать лично.
— Хорошо! Я уйду пораньше, куплю продуктов и приготовлю ужин, — кивнула Гу Сюэцин.
Она понимала: старина Лю настроен решительно и больше не позволит Ли Цинцюаню единолично почивать на лаврах.
Однако жизнь, как обычно, внесла свои коррективы в идеальный план.
— Учитель Гу, я даже не знаю, стоит ли мне это говорить… — внезапно подал голос сяо Ян, редактор, отвечающий за первичную читку рукописей.
— Сяо Ян, говори прямо, — отозвалась Гу Сюэцин, откладывая перьевую ручку. Голос её звучал мягко – совсем не так, как при разговорах с дочерью. — Мы в одном отделе работаем. Если есть сомнения по какой-то рукописи, ты как первичный редактор обязан высказаться.
— Тут такое дело… — сяо Ян набрался смелости. — Утром вы упоминали, что передовицу в «Яньцзинской литературе» написала Ча Цзяньин с филфака Яньда.
— Но я обнаружил, что её перу принадлежит рассказ «Та березовая роща»! Я сам читал эту рукопись в первичке. Ча Цзяньин присылала её нам под тем же псевдонимом – «Чжасидо».
— Надо признать, — добавил он в конце, — вариант в журнале намного лучше того черновика, что был у нас.
Тогда он отклонил рукопись, потому что она была сырой, но теперь Ча Цзяньин её заметно подтянула.
— Точно-точно! — Тут же подхватил другой редактор. — Сяо Ян прав, я тоже вспомнил! Думаю – почему текст такой знакомый, где я его видел? Это же та самая подача от Ча Цзяньин из Яньда. Тогда было слабее, мы с сяо Яном вместе посмотрели и дали отказ.
— То есть… «Пастух» и этот Лао Сюй – это совершенно другой человек, а вовсе не Ча Цзяньин?!
Гу Сюэцин была готова взорваться на месте. Еще утром она с полной уверенностью доказывала Лю Синьу, что автор «Пастуха» – подруга её дочери. Главред уже собрался ехать к ней домой вместе со стариной Ваном, чтобы забрать рукописи. И вот теперь – такой конфуз!
Неужели эта неблагодарная девчонка рождена лишь для того, чтобы тянуть из матери жилы? Как она посмела так нагло врать, подставляя мать перед всем коллективом?!
Вне себя от ярости, мать Фэн сгребла вещи и с мрачным лицом вылетела из редакции. Она должна была немедленно выяснить правду. Чем она, мать, так её обидела? Почему дочь выставила её на посмешище перед коллегами?
— О? А где учитель Гу?! — Удивился Лю Синьу, выходя из кабинета, чтобы обсудить детали поездки с Гу Сюэцин и руководителем группы редакторов стариной Ваном.
— Старина Лю, тут такое дело… — начали редакторы.
…
Тем временем Чэн Сюэминь и Фэн Цзяю возвращались домой. Цзяю наконец-то узнала, что именно её муж написал для тёщи.
— Сюэминь, по-моему, это потрясающе! Почему ты решил, что мама побоится это публиковать?!
Цзяю была поражена скоростью его работы: всего за день он выдал вступление на пятнадцать-шестнадцать тысяч иероглифов. Она-то думала, он пишет какую-нибудь ерунду просто ради обещанной награды, и не питала особых надежд.
Но прочитав всё от начала до конца, она могла сказать только одно: это было чертовски хорошо.
— Главное, что тебе нравится, — ответил Чэн Сюэминь. — А насчет мамы – сама ей отдашь и посмотришь, что она скажет.
Чэн Сюэминь изначально решил: текст для тёщи должен быть как минимум не хуже «Пастуха», отданного в «Яньцзинскую литературу». Даже если его раскроют, качество работы послужит ему оправданием.
Среди всех рассказов, которые он мог бы адаптировать, он выбрал именно этот, но всё еще сомневался в смелости тёщи.
— Да чего там бояться! Мама от счастья прыгать будет! — Цзяю была настроена оптимистично.
Пребывая в приятном предвкушении, она влетела в дом и с порога закричала:
— Мама! Я оправдала доверие! Договорилась с Цзяньин о рукописи! Это еще одна великолепная вещь… Мам, а зачем тебе в руках метелка для пыли?
…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 10.07.2026