Глава 39 — Глава 39: «Хорошо, Фэн Цзямо, ты у меня еще попляшешь!»

Глава 39: «Хорошо, Фэн Цзямо, ты у меня еще попляшешь!» Потоком красноречивых заверений и сладкой лести Сюэминю наконец удалось умиротворить Фэн Цзяю и вернуть ей благостное расположение духа. Впрочем, в нем лишь окрепла решимость: Чэн Сюэминю жизненно необходимо завести еще несколько «малых казен». И как можно скорее! Тем же вечером под влиянием своей жены – признанной ударницы литературного труда – Чэн Сюэминь тоже засел за работу, открывая новую главу своего творчества. На следующее утро его снова разбудил шум. На этот раз Фэн Цзяю сцепилась не с матерью, а с младшей сестрой. Вчерашняя история с негласным вымогательством десяти юаней, которые так и не удалось вернуть, не давала Цзяю покоя всю ночь. Едва рассвело, она уже караулила сестру в дверях. — Хватит уже, хватит! — В сердцах воскликнула мать Фэн, не выдержав бесконечной утренней перепалки. — С самого утра ни минуты покоя! Ты же старшая сестра. Ну дал ей зять десять юаней, и что с того? На, возьми, подавись! Она выудила из собственного кошелька десятку и сунула ее Фэн Цзяю, лишь бы восстановить в доме мир. — Мам! Ну нельзя же быть такой предвзятой! — Возмутилась Фэн Цзяю, сердито сопя. — Ты думаешь, мне этих десяти юаней жалко? Она же за моей спиной выманила деньги у зятя, а ты даже слова ей не скажешь! Цзяю чувствовала себя глубоко обиженной: ей казалось, что мать во всем потакает Цзямо. Вчера она должна была рассудить их по справедливости, а вместо этого просто выставила старшую дочь из комнаты, велев идти спать и «разобраться завтра». И вот, прошла ночь, а виноватой во всем опять оказалась она – старшая сестра! — Не скажу? Кто это не говорит? — Мать Фэн закатила глаза, глядя, как ее неблагодарная дочь не глядя сцапала купюру, еще и обвиняя ее в любимчиках. — Я разве не сказала ей, что на этой неделе она остается без денег на еду? — Эти десять юаней пойдут и на ручку, и на питание в столовой до конца недели. Теперь ты довольна?! — Припечатала мать. — Мам! С какой стати лишать меня денег на еду?! — Фэн Цзямо, которая уже успела добежать до порога, готовая в любой момент дать деру, мгновенно запротестовала. — Эти деньги Старина Чэн дал мне на карманные расходы по собственной воле! — Совести у тебя нет! — Взорвалась Фэн Цзяю. — Опять «Старина Чэн»? А кто вчера вечером рассыпался в благодарностях и называл его «дорогим зятем»?! Вот что злило ее больше всего. Когда деньги перекочевывали в карман, язык Цзямо был слаще меда, но стоило отвернуться – и муж снова превращался в «Старину Чэна». Что за человек! — Как хочу, так и назы… — Цзямо осеклась на полуслове, глаза ее округлились. — Стой, сестра, а ты откуда знаешь? Ты что, была в комнате?! Куда ты вчера спряталась… под стол?! Она ведь помнила, что сестры в комнате не было. Старина Чэн еще сказал, что та пошла выносить ночной горшок. Откуда же она знает каждое слово их разговора? «Под столом!» Мгновение – и до Фэн Цзямо дошло. Вчера вечером ее сестра определенно сидела под столом! То-то поза Старины Чэна казалась ей такой странной и натянутой. Еще бы – у него под столом в это время пряталась жена! Но зачем было там сидеть и молчать как партизан? Чистота помыслов этой эпохи и «бедность» быта ограничили воображение свояченицы. Живи она на десяток-другой лет позже, догадалась бы в два счета. «Пропали!», – мелькнуло в голове у Чэн Сюэминя. Как только Фэн Цзяю завела речь о том, как Цзямо вчера меняла обращения, он понял: дело пахнет керосином. Так и вышло. Свояченица мгновенно сложила два и два. Сюэминь помнил: хотя вчера Цзямо и не заметила сестру сразу, она не раз спрашивала, не больно ли ему так сидеть и почему он такой дерганый. — Э-э… — Фэн Цзяю тоже опешила. Лицо ее мгновенно вспыхнуло густым румянцем. Заметив озадаченный взгляд матери, она поспешила оправдаться: — С чего это я там пряталась?! Будь я в комнате, разве позволила бы я твоему зятю отдать тебе эти десять юаней? — Хи-хи, а я ведь его не обманывала, правда, зять? — Увидев вышедшего Чэн Сюэминя, Цзямо ловко перевела тему. — Ну… нет, не обманывала. Твоя сестра и так собиралась дать тебе эти деньги, — начал Сюэминь. — Вчера, когда мы покупали утку по-пекински, она как раз говорила, что у тебя нет ни одной приличной ручки. Она сама хотела купить тебе хорошую, перьевую! Три женщины в одном доме – это уже театр, а сейчас перед Сюэминем стояла задачка посложнее выживания в дикой природе. Проведя тридцать лет холостяком в прошлой жизни, он понятия не имел, как лавировать в таких спорах. Оставалось только замять историю с деньгами и перевести стрелки на ручку, всячески выставляя Фэн Цзяю заботливой сестрой. Заодно он решил немного пожурить Цзямо: — Цзямо, ну ты тоже хороша. Мы же вчера договорились: старайся разговаривать с сестрой нормально и не расстраивай ее! — Да разве я виновата? Это она выскочила и давай требовать деньги… Ой, всё, мне пора, а то опоздаю! Цзямо хотела было еще поспорить, но, увидев выходящего из комнаты отца Фэн, припустила быстрее зайца. — И охота тебе лезть не в свое дело? Когда это я собиралась покупать ей ручку? — Проворчала Фэн Цзяю, провожая сестру взглядом и недовольно косясь на мужа. — Я же просто пытался разрядить обстановку! — Сюэминь виновато шепнул ей на ухо. — Если бы она продолжила болтать, она бы вытянула из тебя всё, чем ты там под столом занималась! — Это всё из-за тебя! — Вспыхнула Цзяю и украдкой взглянула на мать. Увидев, что та хлопочет на кухне, она немного расслабилась. В конце концов, это ведь ничего не доказывает, верно? Ну, сидела она под столом. Разве кто-то догадается, что она там… перекусывала? В ее семье никто не обладает таким испорченным воображением, как Чэн Сюэминь, который только и думает о всяком бесстыдстве. — Хе-хе, — Сюэминь предпочел прикинуться дурачком и не развивать тему. Вскоре Фэн Цзяю вновь проявила широту души. — А ну-ка, Лицинь, Ливэнь, идите сюда! — Позвала она за завтраком. — Вчера тетя с гофу получили гонорар. Вот, это тебе, Лицинь, от гофу! — И тебе, Ливэнь! Это тоже от него! Те самые две пятиюаневые бумажки, которые она только что забрала у матери, тут же перекочевали в руки племянника и племянницы. — Цзяю, Сюэминь… Ну что вы, это же слишком много! — Сунь Цзюань, вторая невестка, на мгновение оторопела. Она никак не ожидала, что золовка с утра пораньше начнет одаривать ее детей деньгами. Честно говоря, когда вчера она услышала, что муж Фэн Цзяю отвалил целых десять юаней свояченице на булавки, на душе у нее стало кошки скрести. Почему золовке перепало, а племянникам – нет? Пусть не по десять юаней, но хотя бы по тридцать-пятьдесят фэней, чтобы порадовать ребятишек, можно было бы дать? — Совсем деньги девать некуда?! — Мать Фэн сменила гнев на милость, мельком взглянув на Чэн Сюэминя, но тут же шутливо прикрикнула на дочь: — То мясо горами, то утка по-пекински, теперь вот раздаешь по десятке направо и налево. Вы так по миру пойдете! — Берите-берите! — Фэн Цзяю сама вложила деньги в руки детей, которые, под суровым взглядом бабушки, не решались их взять. — Это гофу о вас заботится, ваши личные сбережения. Берите, Лицинь, Ливэнь! — Слушайте тетю, берите, — улыбнулся Чэн Сюэминь. Он не ожидал, что Цзяю так тонко почувствует настроение второй невестки. — Раз гофу дает – берите, — подал голос отец Фэн, с одобрением наблюдая за сценой. — Поблагодарите тетю и гофу! — Спасибо, гофу! Спасибо, тетя! — Спасибо, тетя! Спасибо, гофу! Только после разрешения деда дети осмелились принять подарок. Старшая, Лицинь, тут же спрятала купюру в глубокий карман, опасаясь, как бы мать не конфисковала «добычу». … — Жена, всё-таки ты молодец. Видела, как вторая невестка сегодня расцвела? — Заметил Чэн Сюэминь по дороге в Яньда, куда он провожал Фэн Цзяю. — Еще бы ей не быть довольной! — Фэн Цзяю, сидевшая на заднем сиденье и обхватившая мужа за талию, болтала ногами в такт движению. — Всё равно это мамины деньги. Я просто воспользовалась случаем, чтобы сделать красивый жест. — К тому же, когда ты только приехал, ты купил солодовое молоко маме и старшей невестке. Обижать вторую было нельзя, считай, это ей компенсация, — добавила она. Фэн Цзяю наконец обрела душевное равновесие. А всё эта неблагодарная Цзямо – из-за нее она потеряла чистыми десять юаней! — Да, второй невестке тоже надо было что-нибудь подарить, — кивнул Сюэминь. Как новый зять в доме, он должен был соблюдать все приличия. — Сюэминь, смотри! Там для нас письмо! Неужели квитанция на гонорар из «Яньцзинской литературы» пришла так быстро? Проезжая мимо проходной университета, Цзяю заметила на школьной доске объявлений свое имя и мгновенно забыла о былых огорчениях. — Да не может быть так быстро, — усомнился Сюэминь. — Мы же только вчера всё утвердили. Сказали же, что гонорар будет через несколько дней. — Это письмо от отца и матери! — Воскликнула Цзяю, едва заполучив конверт и взглянув на отправителя. — От отца и матери? От каких еще отца и матери? — Сюэминь не сразу сообразил. С чего бы родителям жены, с которыми они живут под одной крышей, писать им письма? — От твоих родителей из Шаньбэя! — Цзяю легонько ткнула его в бок и, не теряя времени, надорвала конверт, чтобы читать вместе. Сюэминь охнул и хлопнул себя по лбу. За всеми этими столичными делами он совсем забыл написать домой, что добрался благополучно. Должно быть, родители испереживались и решили сами разузнать, как он там устроился. Но едва он пробежал глазами первые строки, как изумленно выдохнул: — Жена, ты что, писала моим родителям?! — Ну да, писала! На следующий же день после того, как мы расписались. Прямо из университета и отправила, чтобы они не волновались и знали, что у нас всё хорошо! … Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: перевод редактируется