Глава 38: «Ну погоди, женщина! Да начнется бунт малой казны!»
— Да забудь ты уже об этом. Отдала и отдала. Пойдешь отбирать – только шум поднимешь на весь дом, — увещевал её Чэн Сюэминь, продолжая массаж.
— У меня такое чувство, что эта егоза нас раскусила. Я ей давал два юаня – не взяла, ждала тебя. Явно же на шантаж шла!
Как только кровь прилила к ногам, Фэн Цзяю снова попыталась вскочить, но Сюэминь удержал её.
— А? Неужели заметила?! — Лицо Цзяю залила краска стыда. Если младшая сестра действительно их застукала, как ей теперь в глаза домашним смотреть?
— Скорее всего. Хотя я не уверен на сто процентов.
Видеть-то она точно ничего не видела, иначе бы не подлизывалась так сладко, а открыто потребовала плату за молчание. Притворяться, что ничего не заметила – это совсем не в характере Цзямо.
Чэн Сюэминь специально пугал жену, чтобы та остыла. Подумаешь, десять юаней. Будем считать, что это плата за то, что она наконец начала называть его зятем.
К тому же ему было немного неловко перед женой за то, как лихо свояченица об него терлась.
— Значит, не видела! — Фэн Цзяю, будучи сама себе на уме, отлично знала повадки сестры. Раз та сразу не подняла крик, значит, ничего не знает.
— А с тобой я позже разберусь! — Она высвободилась, ткнула пальцем в грудь мужа и с воинственным видом вылетела из комнаты.
Сюэминь не стал её держать. Пусть идет.
Вскоре из коридора донеслись крики и шум сестринской перепалки, перебудившие весь дом.
— Сестрица! Откуда ты узнала, что Старина Чэн дал мне десять юаней? Он же обещал молчать! — Донесся голос Цзямо.
— Вернуть? С какой стати! Старина Чэн дал мне на ручку, я эти деньги честно выманила, почему это я должна их тебе отдавать?!
Цзямо знала, что сестра придет за деньгами, поэтому первым же делом заперлась в своей комнате на замок.
— Фэн Цзямо, немедленно открой! Какая ручка стоит десять юаней? Думаешь, зять дурак, так его обманывать можно?!
— Открывай, отдавай деньги! Завтра я сама куплю тебе новую ручку! — Цзяю неистово колотила в дверь.
— Не открою! Что с боя взято, то свято! — Торжествующий голос Цзямо заставлял Чэн Сюэминя, слушавшего всё это в своей комнате, всё больше нервничать.
Вот ведь негодница! Просил же её быть потише и поддакнуть сестре. А она что творит?
Если она продолжит в том же духе, ему тоже несдобровать.
— Да что же это такое! — В коридоре появилась мать Фэн, накинув на плечи кофту. Вид у неё был такой, будто эти две «неблагодарные дочери» окончательно лишили её терпения.
— Мам, Цзямо выманила у Сюэминя десять юаней! Сказала, на ручку. Но где это видано, чтобы ручка столько стоила? — Цзяю искала справедливости у матери.
— Мам, её мужчина сам мне их дал, я никого не обманывала! — Кричала Цзямо из-за двери. — И вообще, пусть сестра получше проверит своего муженька. Оказывается, у него заначка есть!
— Он дал ей десять юаней? — Мать Фэн была искренне удивлена. Неужели её зять-грязноногий настолько раздобрел, что разбрасывается такими деньгами ради свояченицы?
— А! — Цзяю чуть не проговорилась. — Она… она воспользовалась тем, что меня не было в комнате, и обманула его! А Чэн Сюэминь – голова садовая, сколько попросила, столько и дал! Зла не хватает!
Фэн Цзяю в сердцах топнула ногой, надеясь, что мать наведет порядок.
— Цзямо, выходи сейчас же. Рассказывай, как всё было, — нахмурилась мать. Что значит «воспользовалась отсутствием сестры»?
— Хи-хи, мам, я не такая дура, чтобы выходить! — Донеслось из заточения.
— Выйду – сестра деньги отберет. Ни за что не открою!
Цзямо продолжала дерзить. Чэн Сюэминь, слушая это, мысленно ругался: нельзя баловать своячениц, никакой благодарности! В итоге он, Старина Чэн, оказался в роли дурачка при деньгах, которого проще простого обвести вокруг пальца.
Да и деньги-то были не его!
Он не был настолько щедр, чтобы осыпать купюрами девчонку, которая его через слово «Стариной Чэном» величает.
Просто сегодня она их прижала к стенке, и её сестре пришлось капитулировать.
В этот момент Сюэминь больше всех на свете желал, чтобы Цзяю отобрала эти деньги обратно. Но реальность была сурова: то, что попало в руки к младшей сестре, возврату не подлежало.
Когда Фэн Цзяю, кипя от гнева, вернулась в комнату, Чэн Сюэминь, который всё это время благоразумно не высовывался, осторожно спросил:
— Ну как?
— Чэн Сюэминь, ты… ты меня до инфаркта доведешь! — Она с грохотом захлопнула дверь и заперла её на все засовы.
— Погоди, жёнушка, послушай… Я тут ни при чем… Ты же сама велела дать! — Он попятился, видя её свирепый взгляд.
Фэн Цзяю, всё еще не отошедшая от поражения, вдруг горько усмехнулась:
— То есть, по-твоему, я виновата?
— Нет-нет! Ты не виновата! Это я… я виноват! Каюсь и молю о пощаде! — Сюэминь решил не спорить. В такой момент лучше сразу признать вину, разве что на стиральную доску коленями не встал.
— Виноват, значит? И в чем же? — Цзяю присела на кровать, продолжая улыбаться той самой жутковатой улыбкой, от которой у него мурашки бежали по коже.
— В том, что дал Цзямо так много. В том, что просил тебя помочь с вдохновением. В том, что вдохновение вообще пришло сегодня вечером!
— Всё из-за этого проклятого поиска идей, — продолжал он, идя до конца. — Я виноват, я извиняюсь и готов загладить вину! Готов понести любое наказание!
— Хорошо. Раз ты заговорил о компенсации, то сначала верни мне те десять юаней, что ушли Цзямо, — она протянула ладонь.
— Э-э… Понимаешь, в этом месяце мои карманные деньги почти закончились. Может, подождем пару дней, придет гонорар, и я верну тебе вдвойне? — Робко спросил он.
— Гонорар? Какой еще гонорар? Разве это не мой гонорар? Откуда у тебя взялись лишние деньги? — Фэн Цзяю снова прищурилась.
— Да не про твой сегодняшний я… А про тот, что из «Яньцзинской литературы»… То есть, да-да, конечно, это тоже твой гонорар. Всё в этом доме – твой гонорар!
Он вовремя заметил её взгляд, призывающий продолжать в том же духе. Какие еще деньги в «Яньцзинской литературе»?
Еще днем она железной рукой перевела все его будущие выплаты в свой актив. Какое отношение он, автор, имеет к этим деньгам?
«Нужна своя тайная заначка», – твердо решил Сюэминь.
Он планировал так: повесть, которую он начнет сейчас, будет писаться открыто. Но параллельно нужно завести несколько псевдонимов и клепать короткие рассказы ради мелких карманных денег.
Без личных сбережений у мужчины в семье ни статуса, ни власти. А будь у него пять-шесть псевдонимов и у каждого своя «малая казна», разве пришлось бы ему выпрашивать у жены вдохновение с таким трудом?
Если вдохновения не хватит – заначка поможет. Перед хорошей пачкой денег ни одна маленькая жадина не устоит!
…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 10.07.2026