Глава 34: «Передовица? Ты думаешь, туда так просто попасть?»
— Мам, правда приняли?!
Бам!
Реакция Фэн Цзяю оказалась чересчур бурной. Увидев квитанцию на гонорар, которую протянула мать, она от радости подскочила так резко, что длинная деревянная скамья под ней опрокинулась.
Чэн Сюэминя, сидевшего на другом конце, едва не подбросило в воздух и не припечатало к полу.
— Осторожнее ты! — Чэн Сюэминь не на шутку перепугался и тут же кинулся проверять, всё ли в порядке с женой.
Подумаешь, рассказ приняли! Неужели нужно так неистовствовать?
Отец Фэн тоже вздрогнул от неожиданности. Ткнув пальцем в сторону дочери, он сурово отчитал её:
— Да тише ты, двигайся помедленнее! У тебя ребёнок под сердцем!
— Поаккуратнее нельзя было? — Мать Фэн закатила глаза и, ворча, швырнула квитанцию на стол. — На этот раз правки пошли на пользу. Старина Лю был приятно удивлен и даже расщедрился на похвалу.
Она сделала паузу и добавила:
— Вообще-то твой текст не попадал в этот номер, должен был ждать следующего. Но старина Лю снял свой материал, чтобы пропустить твой вперёд.
Хотя для такого маститого главреда, как Лю Синьу, одна статья ничего не значила, семье Фэн следовало помнить об этой услуге.
— И что, прямо на передовицу?! — Выпалила Фэн Цзяю. Раз уж сам великий главред уступил место, то куда ещё могли поставить её рассказ, если не на первую полосу?
Если «Октябрь» отдаст ей передовицу, то получится, что они с мужем – словно дуэт флейты и цитры из «Улыбки гордого странника» – в этом месяце захватят всё литературное пространство Яньцзина. Если об этом прознают Хуан Бэйцзя или Ча Цзяньин, то триумфу Фэн Цзяю не будет предела!
— Какая ещё передовица? Не много ли ты на себя берешь?! — Мать Фэн снова одарила дочь недовольным взглядом, но через секунду спохватилась:
— С чего это вдруг «тоже» на передовицу?
Она подозрительно прищурилась:
— Неужели ту девицу Ча с твоего филфака Яньда в «Яньцзинской литературе» поставили на главную полосу?
Подозрения матери были не беспочвенны. Сегодня днем в кабинете главреда Лю, когда они готовили номер к печати, позвонил Ли Цинцюань из «Яньцзинской литературы». Он рассыпался в туманных благодарностях и даже напрашивался на ответный ужин. Старина Лю тогда весь извёлся: не упустил ли «Октябрь» какой-нибудь шедевр, не подтолкнули ли они автора к конкурентам, дав Ли Цинцюаню шанс сорвать куш?
Весь вечер в редакции только и делали, что перепроверяли портфель рукописей, опасаясь, что проглядели что-то выдающееся. Проверка ничего не дала, и они решили, что просто накрутили себя.
Но стоило матери вернуться домой, как она парой фраз вытянула из своей неблагодарной дочери правду.
Оказалось, Ча Цзяньин с филологического факультета Яньда действительно отправила им рукопись, получила отказ, перенесла её в «Яньцзинскую литературу» – и там её приняли! Значит, был такой текст. Текст, который они отвергли, а конкуренты пустили в печать.
Неужели, судя по словам дочери, «Яньцзинская литература» вынесла его на передовицу?
— Нет-нет! Я просто к слову пришлось! — Фэн Цзяю поняла, что сболтнула лишнего – язык за последнее время стал слишком быстрым под влиянием выходок Чэн Сюэминя. Она едва не проговорилась и теперь спешно оправдывалась:
— Старина Лю – такой большой редактор! Его текст точно должен был быть на передовице, вот я и подумала: раз мой поставили вместо него, то вдруг и место то же самое!
— Ошибаешься, — выдохнула с облегчением мать. — Старина Лю писал на скорую руку, его материал не планировали на первую полосу. Да и попасть туда не так-то просто! Без исключительного качества и строгого соответствия актуальной повестке мы никого на передовицу не ставим.
Она покачала головой и добавила, обращаясь к дочери:
— А про твой рассказ и говорить нечего. Хоть правки и неплохие, до уровня передовицы ему как до Луны.
— Да-да, мам, ты совершенно права! — Фэн Цзяю закивала с преувеличенным рвением. — Чтобы попасть на передовицу, текст должен быть ну очень, очень, очень выдающимся. Полностью с тобой согласна, обеими руками за!
Внешне она во всём поддакивала матери, но внутри так и светилась от гордости. «Трудно попасть на передовицу, говоришь? А твой зятёк Чэн Сюэминь пристроил в „Яньцзинскую литературу“ сразу два текста: один на главную полосу в этом месяце, другой – в следующем. Каков молодец, а?!»
Закончив тираду, Фэн Цзяю украдкой взглянула на мужа: вот он, автор двух передовиц, сидит прямо перед вами!
— Кхм-кхм! — Чэн Сюэминь прочистил горло. Он уже представлял, что будет, когда всё вскроется и ему придется выдать Фэн Цзяю – эту «мятежную кость» – на растерзание родителям. Не прибьет ли его спесивая теща на месте?
В душе он лишь укрепился в мысли: нужно скорее зарабатывать деньги, покупать жильё и съезжать. Необходимо покинуть это опасное место до того, как грянет гром. Расстояние рождает близость, а пока лучше быть подальше. Таких игр между матерью и дочерью его нервы долго не выдержат.
— То-то же, — мать кивнула, удовлетворенная тем, что дочь не витает в облаках. — В общем, продолжай в том же духе. Когда выйдет авторский экземпляр, я возьму побольше штук – отнесешь в университет, прорекламируешь наш «Октябрь».
Она добавила наставление:
— И не тяни, берись за новый рассказ. Постарайся успеть, чтобы и в следующем месяце что-нибудь вышло.
В те времена понятия «реклама» ещё не существовало, но мать Фэн резонно рассудила: пусть дочка похвастается на филфаке Яньда, это и будет лучшим продвижением для журнала. К тому же нужно ковать железо, пока горячо, и закрепить успех новой работой. Если выйдет хотя бы сносно, она сразу поможет с публикацией, чтобы поправить репутацию дочери в кругу сокурсников.
— Написать-то можно, но гонорар… — Фэн Цзяю, получив подтверждение своего таланта, мгновенно сменила гнев на милость. Ещё недавно она божилась, что больше ни строчки для матери не напишет, а теперь готова была торговаться. — В «Яньцзинской литературе» платят действительно много. Мам, по деньгам вы явно проигрываете.
— За следующий текст заплатим как в «Яньцзинской литературе» – пять юаней за тысячу иероглифов. И твоим однокурсникам тоже: за хорошие рукописи будем давать от пяти юаней.
Разрыв в один юань по сравнению с конкурентами действительно нужно было ликвидировать. Хотя требования в «Октябре» были не такими жесткими, как у Ли Цинцюаня, из-за строгости к собственной дочери мать случайно распугала и её талантливых знакомых. Теперь приходилось принимать спасительные меры и поднимать ставки.
— Но у меня же уже есть публикация, значит, я теперь ваш постоянный автор? — Фэн Цзяю вошла во вкус. Ей хотелось выбить себе ставку как у Чэн Сюэминя – целых семь юаней. — «Яньцзинская литература» постоянным авторам платит по шесть!
— Тогда и неси свои рукописи в «Яньцзинскую литературу»! — Мать Фэн не собиралась потакать такой наглости. — Если тебя там не завернут с порога, я, Гу Сюэцин, свою фамилию задом наперед писать буду!
Всего один рассказ кое-как пропихнула спустя столько месяцев, а уже смеет диктовать условия? Вечно она со своей «Яньцзинской литературой»! Пусть попробует, жизнь её быстро научит.
— Сначала создай базу, — нахмурился отец Фэн, видя, что назревает очередная стычка. — В погоне за выгодой хорошего текста не напишешь.
Ему не нравилось, что мысли дочери пошли в сторону меркантильности. В прежние годы за такое рвачество молодым людям пришлось бы худо на партсобраниях.
— Цзяю, пять юаней – это уже очень прилично, — вставила вторая невестка, Сунь Цзюань, с нескрываемой завистью. — Для меня сам факт публикации – предел мечтаний!
Один рассказ – и больше шестидесяти юаней в кармане! Ей на эти деньги можно несколько месяцев жить.
— Вот именно! — Влезла Фэн Цзямо, не сводя глаз с квитанции в руках сестры. — Сестренка, у тебя там целых шестьдесят юаней! Дай мне хоть немного на карманные расходы!
— Ну, задом наперед писать фамилию тебе вряд ли придется, я этого не переживу, — буркнула в ответ Фэн Цзяю. Она-то знала: раз уж её муж Чэн Сюэминь там на особом счету, то если она напишет хоть что-то вразумительное, ей из уважения к нему не откажут. Тогда-то матери и придется кусать локти.
Устроившись поудобнее на скамье, она подвела итог:
— Ладно, я напишу. Но сразу предупреждаю: буду править максимум три раза. Если не пройдёт – понесу в другое место, и тогда без обид, мам!
— Пиши нормально, на уровне этого рассказа, и я вообще ни слова править не заставлю! — Огрызнулась в ответ мать. Будет она еще условия ставить!
Если текст хорош – правки не нужны, если плох – будешь переделывать, пока в печать не пойдет. А «другое место»… Ну-ну, попробуй только.
…
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: перевод редактируется
Обновлено: 10.07.2026