Глава 13 — Глава 13: «На гонорары куплю жене сыхэюань»

Глава 13: «На гонорары куплю жене сыхэюань.» — Что?! От слов Фэн Цзяю Чэн Сюэминь едва не подпрыгнул на месте. Целый сыхэюань у подножия Императорского города – и старина Цянь из переднего двора купил его просто на гонорары за свои книги? Неужели в это время писательство приносит такие баснословные деньги? В одно мгновение фраза жены открыла Чэн Сюэминю дверь в новую реальность этой эпохи. Изначально он планировал отсидеться несколько лет в деревне Шаньбэй, дождаться официального начала реформ, а затем заняться спекуляцией – сначала разбогатеть самому, потом потеснить конкурентов и наслаждаться финансовой свободой. Он полагал, что с его знанием будущего именно торговля – самый верный путь к деньгам. Стать литератором он даже не помышлял. Но теперь, после слов Цзяю, в его мозгу проносились десятки названий. «Поглощённая звезда», «Окутывая небеса», «Расколотая битвой синева», «Глобальное боевое искусство», «Боевой континент»… Конечно, такое сейчас писать нельзя – опасно. В нынешние времена, когда реформы еще не развернулись в полную силу, за подобное Чэн Сюэминь мог быстро отправиться на перерождение по второму кругу. Особенно за «Поглощённую звезду». Нужно подождать пару лет, пока не подует ветер увлечения ушу, тогда можно будет взяться за боевые искусства. А что сейчас? Литература шрамов, верно? Чэн Сюэминь мельком глянул на рукопись жены и заметил в рецензии упоминание этого течения. Что ж, в этом жанре у него тоже были припасены «товары»! «Пастух», «Записки о вступлении директора Цяо в должность», «Венки у подножия гор», «Семейный альбом», «Мы, молодое поколение», «Жить», «Заговор», «Ликвидация», «Обыкновенный мир», «Сюй Мао и его дочери»… Всё это можно было «адаптировать» и, подобно старейшине Цяню, выменять на большой сыхэюань, чтобы у Фэн Цзяю был настоящий дом! Определившись с направлением, Чэн Сюэминь загорелся. Ему не терпелось взяться за перо уже сегодня вечером, выбрать что-нибудь из классики и «выказать почтение» автору, чтобы прощупать почву. — Неужели так прибыльно? Значит, те пятьсот с лишним юаней на твоей книжке – это гонорары за рассказы? — Шепотом спросил он. Сберегательная книжка была тайной заначкой Цзяю, о которой её родители и не подозревали – она боялась им признаться. Услышав, как вернулась мать, она в панике спрятала деньги и книжку под подушку второй невестки и вышла встречать мать с самым невозмутимым видом. — …Ну, можно сказать и так, — пробормотала она, мгновенно залившись краской от неуверенности. Как она могла признаться Чэн Сюэминю? Какие там гонорары? Она еще ни одной строчки не опубликовала! Даже ту рукопись, что сейчас в руках, она мучила три месяца, а журнал её матери всё возвращал и возвращал. Если бы она не видела в университете, что почти все однокурсники уже где-то печатались и получали деньги, – особенно её соседка по комнате Хуан Бэйцзя, которая еще несколько лет назад начала публиковаться в местных литературных газетах и скопила приличную заначку, – Фэн Цзяю и в голову бы не пришло заняться писательством. К тому же она училась на филологическом в Яньда. Как можно называть себя студенткой такого факультета, не имея ни одной публикации? И самое главное: Фэн Цзяю с самого начала задумала переманить Чэн Сюэминя, который хотел остаться в Шаньбэй и даже не помышлял о вузе, в Яньцзин. Она хотела быть рядом и заставлять его готовиться к гаокао на следующий год. А для этого нужны были деньги на худший случай – если придется сбежать из дома. Едва зачислившись в Яньда, она принялась за свою первую повесть. Вдохновение пришло в августе, когда рассказ «Шрамы» студента Лу Синьхуа из Шанхая прогремел на всю страну. Но Фэн Цзяю не ожидала, что увязнет так надолго. Её рукопись возвращали четыре раза. Сегодняшний – уже пятый! Знала бы она – ни за что не отдала бы текст на проверку матери, работавшей главредом в журнале «Октябрь». Мать, прочитав работу, сразу забрала её в свое издание и включила режим «беспощадной правки», не делая никаких поблажек родной дочери. Фэн Цзяю даже начала подозревать: а не поняла ли мать её план заработать и не заваливает ли её нарочно? Неужели текст действительно так плох? Знала бы – отправила бы в другой журнал потихоньку, глядишь, давно бы напечатали. — Потрясающе! Значит, тебе нужно хорошенько её доработать и поскорее напечатать, чтобы получить гонорар! Чэн Сюэминь искренне восхитился – заработать пятьсот юаней на книгах! Знай он раньше, что это так выгодно, начал бы еще в день своего попадания сюда, а так – полгода зря потерял. Но и сейчас не поздно. Писательство, гонорары, сыхэюань… Олли-гей! — Знаю я, знаю! Не видишь – правлю уже? Ты овощи помыл? И достань утку из комнаты, а то Лицинь и Ливэнь её снова обглодают! Да что там править – голова уже не соображает! Фэн Цзяю была на взводе, но, раз уж наплела с три короба, признаваться в обмане было нельзя. Она с раздражением спровадила Чэн Сюэминя, чтобы не мешался. — Хорошо, трудись, а я пойду помогу маме с ужином! — Чэн Сюэминь верил в неё всей душой – еще бы, такая великая писательница с личной казной! Сам он тоже решил не отставать и в кратчайшие сроки догнать жену. Когда он опубликует свою повесть, то бросит гонорар к её ногам – вот будет сюрприз! — Транжиры! Вот промотаете все деньги, на что жить будете?! Едва Чэн Сюэминь собрался за уткой, как из дома вышла мать Фэн и принялась ворчать. Супруги опешили: что её снова укусило? Но когда маленькая Лицинь на цыпочках выскользнула из бабушкиной комнаты и попыталась прокрасться к себе, Фэн Цзяю всё поняла. Предатель в доме! — Фэн Лицинь, а ну иди сюда! — Грозно прикрикнула она на племянницу. — Тётя… — девочка замерла, нацепила виноватую улыбку и обернулась. — Подойди. Что это у тебя в руках?! Острый глаз Цзяю заметил что-то в рукаве ребенка. Она бросилась к ней как разъяренная тигрица, выхватила деньги и закричала: — Фэн Лицинь, ты что, воруешь у меня?! — Не ворую я! Я бабушке показывала! Новый дядя дал тёте много-много денег, и я их бабушке носила! Пойманная с поличным, девочка в панике оправдывалась во весь голос. — Значит, бабушка видела? — Лицо Фэн Цзяю вытянулось. Ну почему так трудно сберечь тайную заначку? Она же так хорошо её спрятала – как этот маленький бес её выследил?! — Видела! — Кивнула Лицинь. — И что она сказала? — Бабушка велела положить на место и никому не говорить! Девочка выложила всё как на духу. — А еще что ты ей наболтала? — Продолжала «допрос» Фэн Цзяю. — Сказала, что новый дядя очень добрый, водил нас утку есть! И завтра еще обещал! — Жрать, только и умеете что жрать! Еще и деньги мои таскаете. Всё, завтра никакой утки не будет! — У-а-а-а! От такого «злого» окрика племянница разрыдалась – в основном от горя, что завтрашний пир отменяется. … Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов. Его статус: перевод редактируется