Том 2 Глава 27 — Глава 26. Несколько дел между мной и моими шисюнами. Середина

Глава 26. Несколько дел между мной и моими шисюнами. Середина Когда Чан Нин сказал, что хочет лечить свои раны самостоятельно, Цай Чжао от всего сердца надеялась, что он уйдет в затвор, допустим даже, что в отличие от всех тех чудесных сказок он и не будет отсиживаться дома от трех до пяти лет, ну, как минимум, он останется на сорок семь-сорок девять или на девяносто девять-восемьдесят один день. Но кто ж знал, что старший молодой господин Чан не пойдет обычным путем, а будет уходить в затвор совершенно без какой-то закономерности... В первый день он затворился в доме и провел в нем все утро, занимаясь цигун, во второй половине дня он бродил без дела за пределами дома и отправился сначала в хижину лекарей, а вслед за тем во дворец Шуалянь Хуачи. На второй день он заперся на целый день, зато потом уже ночью, прихватив с собой фонарь, снова вышел на улицу, жаждая мести. Начиная с третьего дня он затворился на два с половиной дня, но потом этот человек исчез после обеда. –В конце концов что это такая за техника, которую придумал великий воин Чан, ни туда ни сюда – зачем затворяться на два с половиной дня? – Цай Чжао, уперев руки в бока, стояла посреди двора, смотря в небо и задав ему вопрос. – Как этот человек, только выйдя из затвора, смог сбежать так, что даже его тени не увидели, да даже если бы выпустили по его следу волкодава, он бы не настиг его! – все последние дни она в свою очередь посвящала собственным тренировкам, она же не могла сидеть на корточках под дверью Чан Нина и ежеминутно охранять его? Фэйцуй торопливо подошла и доложила: –Мы искали повсюду, но молодого господина Чана нет в Цинцзинчжане. –Нельзя ли было более внимательно наблюдать за ним? – посетовала Цай Чжао. Фужун очень обиделась: –Техника движений в цигуне у молодого господина очень хороша, он промелькнул перед глазами как вспышка и исчез, что можно было сделать? Цай Чжао сказала с сожалением: –Оставим все как есть, не будем обращать на него внимания, он вернется, когда все его безумие снаружи уляжется. Фэйцуй, ты все же продолжи варить отвары для укрепления ци и выведения яда. Я только недавно видела, как с подножья горы отправили на большую кухню несколько плетенных корзин с вишней, Фужун, отправляйся за ними, вечером дадим этому человечишке засахаренную вишню, он любит есть такое. Служанки утвердительно ответили. Цай Чжао потерла лоб, она теперь считала, что не дать сойти с ума Чан Нину труднее в десятки раз, чем принимать меры от людей, оскорбляющих его. Если тщательно поразмыслить, то, по правде говоря, ее с Чан Нином связывает родство в четвертой или пятой степени, но от него настолько большое беспокойство, что лучше немедленно избавиться от этой проблемы. Подумав, Цай Чжао хлопнула в ладони и строго произнесла: –Наставник сегодня в полдень возвращается на горную кручу Ваньшуйцянь, как его личной ученице мне необходимо пойти и поприветствовать его. Фужун замедлилась на мгновение, а Фэйцуй уже успокаивающим тоном стала расхваливать ее: –Ай-яй, наша маленькая барышня поистине ценит своего наставника, почтительна и вежлива со старшими, – и еще похлопывала в ладоши, Фужун поспешила не отставать от нее, и один в один стала превозносить ее и хлопать в ладоши, в унисон с такими же эмоциями и без всяких колебаний. Цай Чжао была недовольна: –Даже если бы это были подставные зрители на театральных представлениях, даже в сравнении с ними, то их ликование и то было бы искренним, чем у вас двоих. Фэйцуй: –Ты больше десяти лет доверяла нам, как у нас не может быть искренности к тебе? Фужун: –Молодая барышня, все уже почти завершилось, а в будущем нам еще нужно выйти замуж, и нам не нужно растрачивать всю свою искренность при нашей работе. Цай Чжао была в скорби и негодовании: –...– Я больше не буду к вам серьезно относиться! В пыли с ног до головы она наконец-то оказалась на горной круче Ваньшуйцянь и как раз смогла увидеть Ци Юнькэ и Цзэн Далоу, впопыхах сходивших с железной цепи, Цай Чжао посмотрела налево, посмотрела направо и обнаружила, что неожиданно, но Ци Юнькэ пришли встретить только трое: невозмутимый и неразговорчивый Сун Юйчжи, нетерпеливо притоптывающий и потирающий руки Фань Синцзя и она сама, пришедшая на встречу с пустыми руками. Вся сцена встречи смотрелась унылой и безжизненной, Цай Чжао предположила, что ее бы встретили намного более воодушевленно, даже если бы она отправилась за запеченной уткой, а вернулась только с гарниром к ней. Еще более печальным было то, что из этих троих личных учеников, пришедших встретить своего наставника, двое пришли сюда из-за Чан Нина. Увидев Ци Юнькэ, Фань Синцзя воодушевленно подбежал к нему, чтобы в подробностях доложить о том, какие «блистательные подвиги» Чан Нин сотворил три дня назад, при этом он не склонялся ни на одну из сторон, главное заключалось в том, что у «старшего молодого господина Чана действительно была безграничная, сверхъестественная сила, а он не блистал талантами и, естественно, никак не мог повлиять на него». Цзэн Далоу, нахмурившись, сказал: –Нрав Чан Нина слишком строптивый и необычайно холодный, пусть даже раньше его унижали, но вряд ли он был способен на такую жестокость. Ци Юнькэ, наоборот, ничего существенного не увидел в этом, а, махнув рукой, проговорил: –У Чан Нина с самого начала был дурной нрав – я это давно знаю. К тому же кто виноват, с того обычно и спрашивают, будучи учеником в школе, вместо того, чтобы совершенствоваться, развивать свои природные данные, вопреки всему он решил взять пример с Линбо и маяться дурью. Ты думаешь, что оскорбляют лишь таких, как Чан Нин, детей друзей или родственников? В свое время когда я был лишь внешним учеником, я был очень беден и мое совершенствование было очень низким, мне пришлось много страдать от рук подобных злодеев. Цзэн Далоу только и вынужден сказать: –Синцзя, если с Чан Нином все будет неподобающе и его понадобится убеждать, то ни в коем случае нельзя допустить, чтобы были беспорядки среди учеников. –Дашисюн сам когда-нибудь пытался убедить Чан-шисюна? – вдруг заговорил Сун Юйчжи. – Мы с Чан Нином никогда не сказали друг другу и нескольких фраз, так стоит ли дашисюну ставить в неловкое положение пятого шисюна? Фань Синцзя с благодарностью посмотрел на на Сун Юйчжи, Цай Чжао даже была немного этим удивлена, она думала, что Сун Юйчжи, такой баловень судьбы, определенно был выше всех мирских дел, и ничего не принимал близко к сердцу. Цзэн Далоу отрицательно покачал головой: –Ладно, я все сделаю сам. А затем очередь докатилась и до Цай Чжао. Она была гораздо более прямолинейной, потому она сказала все напрямую: –Наставник, Вы ведь слышали, что говорил пятый шисюн? Поскольку Чан Нин уже почти выздоровел, мне следует переехать в свой домик Чуньлин. Ци Юнькэ рассмеялся: –Ладно, поскольку уж Чан Нин может себя защитить, Чжао Чжао может жить более комфортнее. Цай Чжао громко закричала – какой наставник мудрый! Цзэн Далоу снова нахмурился, по-видимому, он нисколько не был рад тому, что Цай Чжао переедет в другое место, никто не ожидал, что Сун Юйчжи, так редко заговаривающий, быстро скажет: –В ближайшие несколько дней будет ясная погода – очень подходящее время для переезда. Однако вчера был сильный ливень, я могу направить несколько людей в твой домик Чуньлин, чтобы они убрали сырость, а завтра шимэй уже может переехать. По правде говоря, Цай Чжао подумывала переехать через несколько дней – если сбежать слишком быстро, то она опасается, что Чан Нин может взбеситься, но раз уж Сун Юйчжи такой любезный, то для нее повиновение – лучшая вежливость: –Э… благодарю третьего шисюна. Когда обо всех делах было сказано, Сун Юйчжи покинул их первым, но было непонятно, пошлет ли он немедленно своих людей, чтобы избавить домик Чуньлин от сырости, или нет. Цай Чжао невольно вздохнула, Сун Юйчжи действительно был шисюном с холодным лицом, но горячим сердцем. Затем Ци Юнькэ велел Цзэн Далоу вернуться и отдохнуть: –Ты с детства слаб и боишься высоты, и каждый раз, когда спускаешься к подножию горы, а потом поднимаешься, у тебя разыгрывается болезнь, последние несколько дней ты следовал за мной, не отдыхая, теперь тебе срочно нужно вернуться и хорошо отдохнуть, не следует, как раньше, болеть по половине месяца. Затем и Фань Синцзя ушел, вероятно, для того, чтобы передать общие дела школы Цзэн Далоу. Цай Чжао улыбалась, провожая их, потом же, повернувшись, спросила: –Дядя… м-м, наставник, сейчас, спустившись с горы, вы столкнулись с каким-то плохим делом? –Ты поняла, – горько усмехнулся Ци Юнькэ, – сначала я просто хотел узнать новости от твоего отца, кто ж знал, что ученики скажут мне, что люди, которых я отправил сопровождать все школы, еще не вернулись. –А? – недоумевала Цай Чжао. – Куда же они ушли? Решили погулять и позабавляться? Ци Юнькэ развеселился, а потом вздохнул: –Подождем еще два-три дня, если не будет новостей, тогда я отправлю еще людей, чтобы все расследовать. Несмотря на то, что Цай Чжао мало знала о делах внутри Цзянху, в тот момент она не могла не волноваться. Ци Юнькэ стал успокаивать свою юную ученицу: –Ребенок, тебе не нужно так морщиться, даже если небо рухнет – сейчас не твоя очередь его поддерживать, тебе нужно радоваться жизни и все будет хорошо. М-м, да, кстати, с Чан Нином все благополучно? Ничего не случилось? Все ли хорошо? Ладно, можешь возвращаться и развлекаться, наставник пойдет к внешним ученикам и к твоему дядюшке-наставнику Ли. Добившись своего заветного желания, Цай Чжао была довольна, она сорвала со скалы две длинные травинки и вприпрыжку, размахивая ими на всем своем пути, почти пробежала мимо утеса, загораживающего ей дорогу, а потом резко остановилась. А затем медленно попятилась, также медленно повернула голову и, постепенно успокаиваясь, стала пристально всматриваться... –Чан Нин! Ты что там делаешь?! – пронзительно завопила Цай Чжао, ее крика было достаточно, чтобы напугать до смерти всех утят Лэй Сюмина. Высокий юноша, стоявший на краю обрыва, повернул голову, черные как смоль длинные его волосы развевались на ветру как шелковый атлас. Он был слегка изумлен: –Как Чжао Чжао попала сюда? Цай Чжао быстро приблизилась к нему, указывая на лежащего ничком на краю обрыва и горько плачущего от возмущения человека, она во второй раз спросила: –Ты что там делаешь! Ай! Ты… ты это...– она внезапно обнаружила, что лежащий на краю обрыва человек знаком ей. Этот конический лоб, этот косой подбородок, эти глазки-щелки – один больше, другой меньше – разве он не один из людей Ци Линбо, который следовал за ней всегда, когда она издевалась над Чан Нином? Сколько в тот день стояло за Ци Линбо человек? Кстати говоря, их было четверо – и все безобразные, ни кожи, ни рожи. На Цай Чжао внезапно снизошло озарение, она торопливо подошла к краю обрыва и посмотрела вниз, и действительно она увидела оставшихся трех с очень жалким видом, подвешенных под обрывом, в любое время они могли упасть вниз в бездонную пропасть. Отвесная гора горной кручи Ваньшуйцянь, отполированная яростными ветрами сотни лет, уже стала удивительно гладкой, с очень малым количеством выступающих камней, потому вскарабкаться было очень трудно, эти трое висели на дальней стороне, они не могли использовать силу своих рук и ног, только тонкая и потрепанная пеньковая веревка связывала их четверых. Пеньковая веревка дрожала на холодном ветру, как будто вот-вот собиралась разорваться. Кроме той Кривой Тыквы, который уже лежал ничком на самом обрыве, были еще трое, висящие под скалой и рыдающие в голос, слезы текли по их лицам в три ручья, они жалостливо просили Чан Нина вытащить их. У Цай Чжао почернело перед глазами, еще бы чуть-чуть и она бы, поскользнувшись, сама упала. –Ты что не в себе?! Скорее вытаскивай их! – пронзительно завизжала она, как будто увидела маленького толстячка Цай, гуляющего по публичному дому. Чан Нин охнул, а потом не спеша стал тянуть пеньковую веревку, вытаскивая висящих на ней людей; и было неизвестно, как при таком усилии эта тонкая веревка, удерживающая троих, не порвалась. Цай Чжао изо всех сил трясла Чан Нина за руку – по правде говоря, она хотела потрясти его за плечо или же за шею, однако рост Чан Нина был слишком высок, и она не дотянулась – вне себя от ярости она громко кричала: –Ты чокнутый! Безумный! Это какое-то тяжелое помешательство, не так ли?! Это все же горная круча Ваньшуйцянь, внизу бездонная пропасть, если упасть в нее, даже труп невозможно будет поднять наверх! Они обидели тебя – это верно, однако они не заслуживают смерти! Ты что настолько увлекся тренировкой, из-за этого поглупел, и правда собираешься их убить, а-а-а! Чан Нин разгладил рукава платья и, словно не интересуясь, ничем заговорил: –Если бы они действительно упали, то можно было бы сказать, что они просто не смогли вынести тренировок, решили сбежать с горы, так или иначе, не будет никаких трупов... – увидев, как у девушки волосы почти встали дыбом, он снова слегка улыбнулся и решил разъяснить: – Чжао Чжао, не волнуйся, как я могу лишить их жизни, ты меня не так поняла... –Я тебя неправильно поняла? – Цай Чжао глубоко вздохнула, чтобы унять гнев. – Хорошо, в конце концов просто расскажи мне, почему ты здесь находишься?! Чан Нин пнул лежащего перед ним человека: –Тыквочка, ты не слышал, немедленно расскажи – я сознательно хотел лишить вас всех жизни? Тот мужчина, который первым вскарабкался, сейчас застыл и выпалил словно в трансе: –Я не Тыквочка... –Нет, тебя зовут Тыквочка, – холодно сказал Чан Нин, и взгляд его был до суровости холоден. Тыквочка, встретив ядовитый взгляд Чан Нина, с жаром воскликнул: –Верно, меня зовут Тыквочка! Цай-шицзе, Чан-шисюн решительно не собирался причинять нам никакого зла! Цай Чжао и злилась и хотела засмеяться сразу: –Ладно, в таком случае что вы тут делаете? Тыквочка чувствовал головокружение и чувство тяжести одновременно: –Я, я, мы… мы здесь... –Расскажи-ка, так что вы все здесь делали? – спросил смеясь Чан Нин. И прежде чем задохнуться окончательно, Тыквочка все же придумал причину: –Я… Мы вчетвером чисто из любопытства решили посмотреть, что происходит под обрывом, поэтому спустились на веревках, кто ж знал, что подниматься будет так тяжело, к счастью, Чан… Чан-шисюн поднял нас на поверхность. Мы благодарим Чан-шисюна за спасение наших жизней! Чан Нина как будто внезапно осенила мысль: –Так вот что было, оказывается! Шимэй Чжао Чжао, ты слышала? Цай Чжао: –... Трое других, услышав эти слова, также отреагировали, они стали один за другим шумно кричать... –Чан-шисюн, не обращая внимания на давнюю неприязнь, рискуя своей жизнью, спас нас из смертельной ситуации, он поистине добродетелен и праведен! –У-у-у, Чан-шисюн мой благодетель, я хочу поставить Чан-шисюну табличку долголетия, у-у-у-у... –Чан-шисюн такой гуманный и справедливый, совершенный человек, прямо-таки надежда Праведного пути! Прежде я был просто скотиной, нет, хуже скотины, как я смел проявлять непочтительность к Чан-шисюну! – и последний выживший, боясь, что явно чего-то не хватает, шлепнул себя по лицу. Цай Чжао с каменным лицом, не проронив ни слова, развернулась и ушла. Чан Нин сразу же догнал ее, он опустил подбородок девушке на плечо, с улыбкой он сказал: –Хорошо, хорошо, Чжао Чжао, не сердись, именно потому что я подумал над твоими словами, только поэтому я и вправду не бросил их вниз. Цай Чжао внезапно почувствовала себя опустошенной, заметив, что жизнь и вправду тяжела. Уехать далеко от дома для того, чтобы пригласить себе наставника, уже достаточно тяжело, но Небо еще и снабдило ее Чан Нином, который либо создает большие проблемы сейчас, либо создаст их в будущем. Она остановилась на деревянном мосту в глухой местности: –Тебе действительно не нужно выходить за пределы дозволенного. Моя тетя говорила мне – в мире самое печальное, когда жертва чрезмерно мстит, она становится предметом всеобщего порицания и подвергается людьми чрезмерной критике за свои действия и презрению. Чан Нин закивал головой, соглашаясь: –Я понимаю, но это последние четыре внешних ученика, больше никого нет. –Очень хорошо, что ты понимаешь, тебе нужно лучше сдерживаться. Наставник уже поднялся на гору, когда он вернется из внешней школы от дядюшки-наставника Ли, Цин Линбо обязательно пожалуется на тебя! Ресницы Чан Нина еле заметно дрогнули: –Хорошо, мне все ясно. Цай Чжао вздохнула с облегчением, она сошла с деревянного моста в подлесок, не услышав за собой звука шагов, оглянулась и увидела, что Чан Нин все еще стоит посреди моста. Она удивленно спросила: –Почему ты не идешь? Чан Нин стоял довольно высоко, храброй улыбкой встречая дующий прямо на него горный ветер: –Со всеми прихвостнями покончено, но зачинщик еще не наказан. Чжао Чжао, возвращайся в Цинцзинчжан, а я вернусь, когда все сделаю, – с этими словами он несколько раз хлопнул по настилу деревянного моста, с такой силой, как будто ударил тяжелой кувалдой, и деревянный мост с треском раскололся пополам, обломки его один за другим упали в глубокое ущелье. Наряду с этим Чан Нин взмыл в воздух, его техника была легкой и воздушной, словно он был облачком, которое свободно и беззаботно поднялось с земли и стало парить в воздухе, после чего он быстро приземлился на противоположной стороне. –...– Цай Чжао остолбенела и отреагировала только тогда, когда деревянный мост уже рухнул, – ты! Куда ты собираешься идти? Ты хочешь найти Ци Линбо? Не сходи с ума! Вернись немедленно, вернись быстрее ко мне! Чан Нин издалека помахал ей рукой и быстренько ушел. Цай Чжао быстро ходила взад и вперед по краю глубокого ущелья, такую ширину она не смогла бы перепрыгнуть одним прыжком, если бы у нее был кнут или же веревка при своих способностях она бы ими могла воспользоваться, однако она с детства росла в городе Лоин, у нее не было привычки носить с собой оружие. В конце концов, стиснув зубы, она решила, что лучше уж немного потратить свои силы на обходной путь и на предельной скорости поспешить туда где, жила Ци Линбо, в Сяньюлинлун-цзи. Далеко огибая чрезвычайно глубокое ущелье и прилагая все свои силы, она быстро бежала вдоль склона горы, издалека она уже видела позолоченный и облицованный серебром Сяньюлинлун-цзи, яркий от огня, бушующее пламя разлилось во все стороны – личные охранники семьи Инь лежали окровавленные, либо же держались за животы, либо за руки, увы, мертвые тела были разбросаны по земле, а убежавшие служанки, которые не смогли спастись от огня, получив сильные ожоги, сейчас причитали и, плача, сидели около пруда, ну, а те, кто не пострадал, занимались тушением пожара. Цай Чжао осторожно перешагивала через валявшиеся на земле обугленные ветви деревьев, застигнутая врасплох, она испуганно смотрела на весь этот хаос, творящийся вокруг нее. Потом, схватив за руку, пробегающую мимо маленькую служанку она спросила: –Поджог устроил Чан Нин? Маленькая служанка дрожащим голосом произнесла: –Да, это был молодой господин Чан! Он только пришел, как сбил с ног всех имеющихся охранников! Он крикнул, чтобы барышня вышла, а барышня не захотела выходить, и тогда, никого не слушая, он поджег все, говоря, что все равно он вынудит выйти барышню наружу! Цай Чжао: –Где сейчас шицзе Линбо? –Молодой господин Дай взял барышню с собой и ушел через задний вход, а молодой господин Чан погнался за ними! – маленькая служанка уже плакала от испуга. Цай Чжао отпустила служанку, подобрала с земли целый меч Цинган и пошла в ту сторону, куда ей указала маленькая служанка, она бросилась вперед, заставив себя бежать как можно быстрее. …… В Чуйтяньу, в крытой галерее под синей сеткой. Красивый и решительный молодой человек сидел на бамбуковой лежанке, внимательно чистя свой любимый меч Куньпэн. Оруженосец тихо доложил: –Молодой господин, что-то горит в направлении Сяньюлинлун-цзи, молодой господин, не пойдете прсмотреть? Сун Юйчжи: –Нет необходимости. Оруженосец с большим терпением снова сказал: –Говорят, что несколько дней назад молодой господин Чан Нин очень скандалил у внешних учеников, возможно ли, что он отправился теперь беспокоить барышню Линбо? Сун Юйчжи даже головы не поднял: –И что? –Молодой господин, барышня Линбо в конце концов Ваша... Сун Юйчжи отложил в сторону кусок белоснежного бархата: –Линбо в течение многих лет занималась неподобающими делами и заслуживает урока. Все равно она не слушает меня, лучше попросить шисюна Чана сделать это за меня. Оруженосец: –Лишь надеюсь, что молодой господин Чан не переусердствует, иначе наоборот – это он получит суровое наказание. –Вряд ли, – Сун Юйчжи, – чтобы не вредить репутации старого главы школы Иня, Линбо в течение многих лет не была должным образом наказана за все свои ошибки. Точно также, приняв во внимание чувства покинувшего мир великого воина Чана, даже если Чан Нин совершит ошибку, неужто наставник станет сурово карать сироту из семьи Чан? Оруженосец не удержался: –Старый глава школы Инь – Ваш дедушка по материнской линии, молодой господин. –Я знаю, – Сун Юйчжи поднял меч и стал пристально рассматривать его, занимаясь, он бормотал себе под нос: – Все говорят, что красавица должна выйти замуж за героя, однако в действительности школа Цинцюэ совсем не принадлежит фамилии Инь, будущему главе школы Цинцюэ совсем не обязательно жениться на дочери предыдущего главы школы. Всего-навсего репутация моего деда чрезмерно громкая, он также слишком много времени заведовал школой, потому все люди просто об этом забыли. …… Цай Чжао прошла по пути много беседок и павильонов, оказавшись рядом с большим озером, она увидела сверкающие мечи и две фигуры, отчаянно сражающиеся друг с другом. Ци Линбо, промокшая с головы до пят, лежала ничком на земле, она смотрела широко открытыми, полными слез глазами на них, на ее плечи был наброшен халат Дай Фэнчи, а лицо было измазано толстым слоем грязи с илом. Дай Фэнчи имел прозвище «Быстрый как ветер мечник» и славился своим мастерством владения мечом Люсин Жуйфэн – приёмами, стремительными, как ветер, ослепительными, как метеор. У Чан Нина на этот раз не было ветки, с помощью которой он отбивался, сейчас он выхватил у охранника его меч Цингуан, и бросился вперед, как и прежде, используя технику меча Ивовый пух семьи Чан, легкую и нежную, подобную тонким веткам ивы. Сравнивая эти техники фехтования невозможно выделить ни преимущества, ни недостатки, однако прежде чем Цай Чжао смогла до него дотянуться, Чан Нин внезапно своим длинным мечом нанес удар наискось по левому плечу Дай Фэнчи, сила и быстрота его меча были более выдающимися. Дай Фэнчи сдавленно застонал и отшатнулся назад на несколько шагов. Чан Нин незамедлительно ударил правой ладонью, отбросив Дай Фэнчи еще на несколько шагов, его вырвало кровью, и он в изнеможении упал на землю. Чан Нин подошел на шаг, направив свой меч в сторона Дая и Ци: –Когда-то в прошлом, в то время, когда вы заставляли меня лаять как собака, разве можно было подумать, что наступит такой день как сегодня! Ци Линбо рассердилась и громко сказала: –Ты пнул меня в озеро, изваляв в иле, так унизил меня, что еще тебе нужно! И это ничего особенного! Если осмелишься – убей меня! Чан Нин усмехнулся: –В тот день вы оба видели, каким стал У Юаньин. Какое удовольствие убивать вас? Но, заставив вас страдать, испытаю удовольствие намного больше! Ужасное кошмарное положение У Юаньина оставило глубокое клеймо в их сердцах. Ци Линбо так испугалась, даже слова «нет» не могла выговорить: –Ты… в конце концов, что ты собираешься делать… мой отец не пощадит тебя! –Верно, из-за лица наставника школы Ци я действительно не могу убить вас двоих, – Чан Нин закивал головой соглашаясь, проговорив это, он взмахнул мечом, Ци Линбо закричала, и его меч, сверкнув, полетел прямо ей в лицо. Еще миг, и лицо красавицы Линбо было бы разрублено, как вдруг раздался отчетливый звук удара клинка о клинок – это Цай Чжао, наклонившись, подняла свой меч, едва успев заблокировать удар Чан Нина. Чан Нин, вернув назад меч, отступил на шаг с легкой улыбкой: –Чжао Чжао так быстро пришла! И впрямь мастерство долины Лоин Фэйхуа уникально, так быстро пересечь ущелье! Почти сразу же прибежали и другие внутренние ученики и стражники, как раз, чтобы увидеть, как Цай Чжао с мечом в руке преграждала путь к Дай и Ци, молодая девушка была прекрасна с длинным мечом в руке, светящимся холодным светом, словно лед. Все уже были знакомы со способностями Чан Нина, потому никто не осмеливался подойти. Цай Чжао четко проговаривала каждое слово: –Чан-шисюн, я только что говорила тебе, что тебе не следует выходить за пределы дозволенного. Чан Нин перестал улыбаться: –Чжао Чжао не стала бы подражать этим заурядным людишкам и, приходя сюда, говорить мне что-то вроде «если тебе действительно не причинили вред, не нужно принимать это близко к сердцу» – это просто пустая болтовня. Я действительно не лаял как собака, не валялся в грязи, не ел собачье дерьмо и у меня из сердца не выкачивали кровь, конечно же, мне повезло, и не потому, что у Ци Линбо и остальных было чувство сострадания или они пошли мне на уступку. Он взмахнул своим длинным мечом и холодно сказал: –Причинив людям вред, нужно нести ответственность перед ними, так почему мне нельзя отомстить?! Цай Чжао слегка вздохнула: –Чан-шисюн, я уже сказала все слова, какие были нужны. Тем более ты довольно умен, и не нужно, чтобы я говорила тебе, что ты и так знаешь. Умышленное причинение вреда и в самом деле отвратительно, однако в конце концов это отличается от уже причиненного вреда. Справедливость необходима, но неумеренная месть чрезмерна. –Это твоя тетя рассказывала тебе? – Чан Нин устремил пристальный взгляд на нее, холодно улыбнулся. – Неудивительно, что твоя тетя, несмотря на свое непревзойденное мастерство, оказалась прикованной к постели больше десяти лет, прежде чем трагически умерла. Я не буду учиться у нее и советую тебе тоже не учиться этому! Свободная и раскрепощенная жизнь в Цзянху лучше, чем постоянные ограничения, навязываемые благородными воинами! Лицо Цай Чжао похолодело: –В первый день, когда мы с тобой познакомились, мы сразу же договорились о трех правилах. Сейчас ты уже не нуждаешься в моей защите, поэтому ты смеешь критиковать мою тетю?! Чан Нин не мог скрыть злобное беснование в своих глазах, он громко рассмеялся: –Чжао Чжао, не сердись, мне не следовало критиковать твою тетю, давай, когда вернемся домой, ты накажешь меня, как хочешь… только дай мне выплеснуть то, что накопилось! Никто не успел даже ахнуть, как Чан Нин развернулся, его меч извивался подобно змее, огибая Цай Чжао, он все же метил в лицо Ци Линбо. Под визг Ци Линбо Цай Чжао повернула запястье так, чтобы отразить удары меча Чан Нина, и вслед за этим ринулась вперед. Мгновение, и два меча зазвенели, нанося удары, движения этих двоих были настолько быстры, что все, наблюдая за ними, видели только размытую картинку. Цай Чжао некогда слышала от Цай Пиншу, что семья Чан обладает редкой и внушительной техникой меча Ивовый пух, которая практически не оставляет следов, и в ней есть один потрясающий секретный метод – «обволакивание», когда собственное оружие как бы обволакивает оружие противника, и проигрыш неизбежен. Вот поэтому с самого начала Цай Чжао более стремительно размахивала мечом и старалась рваться вперед, не упуская ни одной возможности, не позволяла Чан Нину поймать свой меч и прочно опутать. Приблизительно через семь-восемь выпадов Цай Чжао заметила, что левая рука у Чан Нина как будто менее подвижна, а так как его искусство фехтования еще не полностью отточено, то как будто ему не хватало сил, тогда, отыскав зазор в его защите, она молниеносно воткнула свой меч.... –Ай! – все воскликнули в один голос. Одна, потом еще несколько капель ярко-красной крови упали на белоснежную яшму ступенек озера. Чан Нин в растерянности опустил голову, сверкающее острие меча девушки пронзило его левое плечо. Неглубокая и не слишком болезненная рана – размышлял он. Все, напуганные, не удержались и еле слышно стали обсуждать... –Цай-шимэй очень сильная! Только что я даже не мог ясно рассмотреть, как она размахивала мечом. –Если кто-то после начнет мне говорить, что семья Цай в упадке, а долина Лоин обезлюдела, я вкачу ему большую оплеуху! –По-моему, молодой господин Чан просто пошел ей на уступку... –Не нужно хвалить, молодой господин Чан семь-восемь братьев свалил одним рукавом, они даже не смогли подняться сразу, а сейчас вам нужно восстановить свое лицо, верно? –Хорошо, что Дай-шисюн не стал упорствовать на своем поединке с Цай-шимэй. –Хэ-хэ, хэ-хэ, если бы ты не сказал, я бы и не подумал об этом... –Не нужно смеяться, молодой господин Чан злопамятный, сейчас все видят кровь, не знаю, что нужно сделать, чтобы это прекратить. Острие меча, проткнувшее плоть, с шелестом было извлечено, и кровь опять полилась струйкой. –Тебе достаточно этого безумия? – Цай Чжао попыталась восстановить дыхание, чтобы унять дрожь меча – это был первый раз, когда она кого-то ранила. –Унижала тебя шицзе Линбо, однако служанки и слуги, находящиеся в Сяньюлинлун-цзи, нет. Когда ты устроил пожар, сколько людей пострадало от огня! Тебя обидели, ты хочешь мстить, но разве тебе не нужно беспокоиться о невинных людях?! Голос девушки слегка дрожал, но по-прежнему она стояла на своем: –Кто-то творит зло, а потом ты ради сведения счетов творишь зло в двойном размере. В будущем ты сам изменишься и станешь тем человеком, к которому раньше испытывал отвращение – я презираю таких людей. Раздался резкий звук, меч, который Чан Нин держал в руках, был отброшен на землю, после чего он прикрыл место ранения ладонью, ресницы опустились, и аура безумия и ярости, окутывающая его, исчезла. Цай Чжао почувствовала облегчение в сердце, напряжение, разлившееся по всему ее телу сразу, отпустило, и она также отбросила свой длинный меч, следы крови на острие меча прочертили кровавую нить по белым яшмовым ступеням. Решительно взяв себя в руки, она медленно подошла к Чан Нину, дернула его за рукав: –Пойдем, вернемся домой и поужинаем. Чан Нин опустил голову и посмотрел на свой рукав, в который вцепилась белая маленькая рука – совсем как в тот день во дворце Мувэй, когда Ци Юнькэ попросил девушку присматривать за ним. Он прошептал: –Хм. Все присутствующие в оцепенении смотрели, как уходят эти двое. –Это все? –А как иначе? Ты все еще недоволен случившемся беспорядком? –Но ведь это неправильно! Шицзе Линбо даже ничего не успела сделать, а этот Чан разбушевался так, что нарушил все порядки, сейчас когда мечи уже были обнажены и пролилась кровь, он вопреки всему уходит отсюда, как будто это его абсолютно не касается? –Хорошо, что уходит, хорошо, что уходит, хорошо, что Цай-шимэй все еще может сдержать его, иначе если бы опять началась большая драка, нам пришлось бы помогать – ты думаешь, он бы не отметелил тебя снова?! …… Сун Юйчжи стоял в крытой галерее и смотрел на небо, дул легкий ветерок, день был ясным и прекрасным. Он улыбнулся и сказал: –Завтра погода будет еще лучше, чем сегодня, идеально для переезда.