Том 1 Глава 21 — Глава 20. Двадцать четыре часа во дворце Мувэй (вторая четверть часа сы-ши)

Глава 20. Двадцать четыре часа во дворце Мувэй (вторая четверть часа сы-ши) Двадцать лет назад в цзянху была хорошо известна не только женщина-воин Цай Пиншу, была еще Ло Юаньжун из Тайчугуань. Она была дочерью покойной младшей сестры тогдашнего главы Тайчугуань Цанхуань-цзы, с детства она поступила в ученицы к дяде, который заботливо и наставлял ее. В отличие от беспечной, сбивающей человека ударом кулака Цай Пиншу Ло Юаньжун была полноценной утонченной дамой, красивой и всесторонне одаренной, но холодной как лед и иней, потому в цзянху она получила прозвище Ледяная богиня. У нее были три замечательных шисюна: дашисюн У Юаньин – храбрец, героизм, которого достигал облаков, он был наиболее почитаем среди однокашников; второй шисюн – Ван Юаньцзин, кропотливый и добродушный; третий шисюн – Цю Юаньфэн, горячий как огонь и своевольный как дикий конь. Долгое время она была самой младшей ученицей Цанхуань-цзы, но также она была самой любимой и лелеемой девушкой в Тайчугуань. В то время, когда её дашисюн У Юаньин таскал кувшины с вином на горную кручу Ваньшуйцянь, она часто следовала за ним, поэтому быстро завязала знакомство с двумя сестрами семьи Инь. В особенности же ей нравилась понимающая Инь Сулянь, именно потому что Инь Сулянь очень быстро смогла рассмотреть ее интерес, и почти всегда, устраивая банкет, она в любом случае усаживала ее рядом с У Юаньином. Дашисюн был смелым человеком, он очень любил пировать со своими братьями и вести оживленную беседу, она не была в состоянии понять большую часть их разговора, однако она могла оставаться рядом с дашисюном, и от этого в ее сердце была большая радость. Порою она думала, если в будущем дашисюн не пожелает стать ее даосским партнером, она спокойно станет одинокой даосской монахиней в Тайчугуане, это было тоже неплохо. Однако даже такое ее желание провалилось. Цю Юаньфэн был бледен как смерть: –Четвертая шимэй, не хватит ли тебе скандалить! У Ган, У Сюн, вы, следуя за ней, тоже устроили скандал! – во второй части его фразы имелись в виду стоявшие позади Ло Юаньжун два ученика средних лет. –Сегодня двухсотлетняя годовщина предка, настолько торжественное событие, а вы, кто бы мог подумать, осмелились прийти сюда и учинить безобразие, кажется, Тайчугуань стоит немного почистить! – мрачно и недовольно сказал Цанцюн-цзы. – Шисюн присматривал за тобой после смерти твоих родителей, потакал тебе во всем снова и снова, однако сегодня ты навредила бесчисленному количеству людей, я как твой дядюшка-наставник не могу позволить тебе больше безобразничать. Юаньфэн, эту ученицу, ниспосланную нам за грехи наши, нужно арестовать, и неважно будет ли она живой или мертвой! Ван Юаньцзин, охваченный сильным беспокойством, стал беспрерывно умолять: –Дядюшка-наставник, шиди, так или иначе примите во внимание лицо наставника, Юаньжун немного упряма, но это не то преступление, которое заслуживает смерти! Цю Юаньфэн в гневе взмахнул рукавами, отшвырнув Ван Юаньцзина, а затем сделал несколько надменных шагов вперед: –Шимэй, ради хорошего отношения к тебе наставника лучше сдайся без сопротивления, и я не нанесу тебе никакого вреда. Ло Юаньжун даже не посмотрела на него, а посмотрела прямо на Ци Юнькэ: –Глава Ци, могу ли я сказать несколько слов? Ци Юнькэ печально вздохнул: –Воительница Ло, я даже знаю, что ты думаешь сказать. Не только я знаю, но и родственники и друзья также наверняка понимают твое намерение. Младший брат Юаньин умер, кто не скорбел о нем? Однако мертвых не вернешь, и тебе… тебе нужно отпустить все это. Цай Чжао повернулась: –Мама, о чем они говорят? Нин Сяофэн тоже выглядела озадаченной: –Не знаю, твой отец ни о чем таком не рассказывал. Цай Чжао скорчила презрительную гримасу: –Разве люди твоего поколения не знают всего? Нин Сяофэн наклонила голову и задумалась: –С тех пор как твоя тетя в тот год на больших соревнованиях шести школ сломала драгоценный меч Чжэньгуань во время битвы с Тайчугуанем, мы в не очень хороших отношениях, если в их школе что-то случается, то долина Лоин, естественно, ничего не знает! И еще добавила: –Ну и что такого необыкновенного в этом старом мече? А если уж он такой уникальный, зачем же его доставать для состязаний, кроме того, он ломается, когда сталкивается с препятствием, твоя тетя тогда тоже была ошарашена. Он уж слишком хрупкий, даже хрупче редиса! Цай Чжао сильно вздохнула: –Тетя за то, что повредила чужой драгоценный меч, так или иначе должна была принести извинения. –Извинилась! Твоя тетя совершенно искренне сказала Тайчугуаню, что если бы она знала заранее, что этот драгоценный меч такой нежный, она определенно не выкладывалась бы на полную, у нее действительно все получилось нечаянно, – сердито сказала Нин Сяофэн. Цай Чжао вытаращила глаза – это такие извинения?! Чан Нин слегка нахмурился: –Не приняли настолько искренние извинения, точно в Тайчугуане и правда что-то не так. –...– Фань Синцзя и Цай Чжао в очередной раз не находили слов, а Нин Сяофэн, наоборот, посмотрела на Чан Нина еще ласковее. А в это время Ло Юаньжун снова заговорила: –Святой отец Факун, я совсем не вынашивала злой умысел учинить беспорядки в день поминок по предку, но если бы никто из вас, милостивые господа герои, не присутствовал, я боюсь, что весть об этой ужасной несправедливости не удалось распространить. Святой отец Факун, я прошу Вас принять во внимание моего скончавшегося дядю и разрешить Юаньжун сказать несколько слов, – она назвала его дядей, а не наставником, что ясно говорит о том, что она сама не считает себя ученицей Тайчугуань. Святой отец Факун поколебался некоторое время, потом посмотрел на Ци Юнькэ и остальных, и стал их уговаривать: –Сегодня, раз уж так получилось, вместо того, чтобы силой ее подавить, не лучше ли всего дать ей рассказать и перед гробом предка выяснить все недоразумения, не нужно отмахиваться от добрых дел! Ци Юнькэ как раз собирался заговорить, когда Цю Юаньфэн недовольно произнес: –Слова, которые произнес святой отец, не слишком ли легкомысленны? Что же выяснять?! Эти Баоюй и Лейтин – совершенное оружие, которое в прошлом использовал старейшина Тяньсюань, так как Ло Юаньжун смогла их получить? Да почти наверняка она вступила в сговор с демонической сектой! Это во-первых. Во-вторых, так много безвинных братьев были ранены в зале, да разве такое допустимо! Короче говоря, Тайчугуань будет наводить порядок в своих рядах! Святой отец Факун оказался в очень трудном положении. И вдруг заговорил Цай Пинчунь: –Не знаю, вступила ли сестра Ло в сговор с демонической сектой, но к против этих Боюй и Лейтин существует противоядие, в долине Лоин его сколько душе угодно, так что всем не зачем так беспокоиться. –Это действительно так, – сказал Чжоу Чжичжэнь, – в тот год, когда старейшина Тяньсюань прибегнул к Баоюй и Лейтин, тогда ранили ими бесчисленное количество выдающихся людей и моего отца среди них. Хорошо, что дядя Цай Чанфэн провел убийственную атаку и покончил со старейшиной Тяньсюанем, а потом, вернувшись в долину Лоин, он изучал привезенное противоядие, чем спас не знаю сколько жизней, всех наших единомышленников. Вперед вышел большой детина с вьющимися усами и громко сказал: –Это правда, мой наставник и дядя вылечились от яда именно в долине Лоин, а сейчас они, к счастью, сидят и греются на солнышке дома и продолжают хвастаться друг перед другом! Все присутствующие рассмеялись, и в то же время один за другим склонялись перед Цай Пинчуню благодаря. Цай Чжао легонько потянула свою мать за одежду: –Матушка, неужели именно из-за тех тяжелых ранений и умер двоюродный дедушка? –Верно, однако это того стоило, – Нин Сяофэн легко погладила дочь по волосам, – старейшина Тяньсюянь очень любил заниматься производством ядов, и ради того чтобы произвести самый сильный на свете яд, он был готов попрать все моральные устои мира. Не нужно сильно переживать, твой двоюродный дедушка ушел с большим спокойствием. Фань Синцзя тихонько вздохнул: –... В конце-концов сколько же еще в демонической секте злых людей. Чан Нин был полностью безразличен. Нин Сяофэн, лично увидев, что с дочерью все в добром порядке, проинструктировала ее несколькими словами и вернулась для того, чтобы присматривать за своим маленьким толстячком Цаем. А в это время святой отец Факун снова поднял этот же вопрос: –Раз уж пострадавшим внутри зала ничего не грозит, не лучше ли дать высказаться женщине-воину Ло для того, чтобы она избежала ненависти своих же соучеников, доброта – это великое дело. К тому же, в прошлом мы уже были свидетелями силы Байюй и Лейтин, а сейчас даже они вместе не превышают и четверти былой силы. Относительно того, что женщина-воин вступила в сговор с демонической сектой, еще рано говорить. Услышавший вторую половину фразы Чжоу Чжичжэнь легонько кивнул головой соглашаясь, он также полагал, что мощь этих Баоюй и Лейтин по сравнению с теми, что он видел в прошлом, была намного меньше. Увидев, что с их учениками и сыновьями все благополучно, Сун Шицзюнь и Ян Хэйин, разумеется, с радостью бы посмотрели разворачивающийся спектакль, в особенности внутреннюю борьбу в Тайчугуань, они были даже готовы приплатить за принесенный чай, только бы смотреть дальше; Чжоу Чжичжэнь и Цай Пинчу тоже были довольны происходящим. Ци Юнькэ оглянулся вокруг, а потом сказал: –Женщина-воин Ло, в таком случае говори. Ло Юаньжун с особой осторожностью передала бамбуковую корзину У Гану и У Сюну, а потом вышла в центр зала и чрезвычайно глубоко поклонилась святому отцу Факуну. Цю Юаньфэн сильно сжал губы и вдруг громко сказал: –Чтобы избежать беспричинной клеветы – я прежде выскажусь! – и не ожидая, пока заговорит Ло Юаньжун, он поспешно стал рассказывать... –Милостивые господа все знают, мой дашисюн – У Юаньин погиб двадцать лет назад в битве у горы Динлу, тогда все произошло на глазах многих бывших там героев, откуда же мне было знать, что моя шимэй так или иначе, но не была склонна верить этому, считая, что дашисюн не погиб. В течение десятков лет она раз за разом надоедала, давила на меня, чтобы мы пошли в демоническую секту спасти его, или же упорно твердила, что это именно я погубил дашисюна! Ах, прямо говоря, это вздор! Цанцюн-цзы сильно похлопал по своей инвалидной коляске и тоже заговорил: –Верно! При схватке с демонической сектой убитые и раненые всегда неизбежны, а если каждый будет подобен этому несчастью, ниспосланному нам за наши грехи, то все это будет длиться бесконечно! Тем более ни ты, ни Юаньцзин не были на горе Динлу, так как ты можешь знать, что Юаньин не умер! Все это фантазии и безобразие! Очень многие собравшиеся в зале никогда об этом не слышали и тут же стали обсуждать... –Как великий воин У мог остаться жив? –Как это возможно! В то время мой шисюн находился на горе Динлу и видел собственными глазами, как старейшина Яогуан из демонической секты одним ударом убил великого воина У, из-за того, что все слишком поспешно отступали, не забрали с собой его труп, только и всего. –Тогда отчего женщина-воин Ло так навязчива? –Эй, эй, я слышал, что женщина-воин Ло любила очень сильно великого воина У, и поэтому она не может с этим смириться. –Ай, в мире всегда есть безумно влюбленные, и женщина-воин Ло также ослеплена любовью к другому. Имея такую наперсницу, которая думает о нем неотрывно на протяжении десятка лет, великий воин У может пребывать спокойно в загробном мире. –Великий воин У может и умер спокойно, но вот живым людям из-за Ло Юаньжун, которая создает им неприятности, приходится трудно! Дослушав, Фань Синцзя недоверчиво посмотрел на Цай Чжао. Цай Чжао: –Не смотри на меня – я не знаю. Я только знаю, что то сражение «при горе Динлу» возглавлял Тайчугуань, были приглашены очень многие выдающиеся люди из мира боевых искусств, но в тот раз моя семья не поехала. Чан Нин: –Какая ерунда, твоя семья сломала драгоценный меч Чжэньгуань! Вполне естественно, что вас туда не пригласили. Цай Чжао закатила глаза. Выслушав слова Цю Юаньфэна, Ло Юаньжун не испугалась и не разгневалась, ее прежняя красота, пережившая последние десять лет бесконечных горестей, сменилась бесстрастностью, и она откровенно постарела. Она медленно начала говорить: –Третьему шисюну не стоит волноваться, милостивые государи, пожалуйста, выслушайте меня – я все спокойно расскажу. –В тот год до нас дошли новости, что демоническая секта на горе Динлу творит черные дела, использует живых людей для изготовления пилюль бессмертия, нанося окружающим эту гору жителям большой вред, и этим нельзя было пренебрегать. Дашисюн был решительно настроен заступиться за простой народ, он сразу же призвал выдающихся личностей и преданных друзей, и они все вместе направились искоренять зло. Однако никто не ожидал того, что на горе Динлу обосновался необычный демон, один из семизвездочных старейшин демонической секты – старейшина Яогуан. –У старого разбойника Яогуана было великое множество последователей, после того как начался рукопашный бой, дашисюн сразу понял, что они не смогут победить врага, после чего он приказал всем отступить, как нарочно, третий шисюн Цю Юаньфэн, жаждавший славы, воспользовался моментом, пока близнецы-герои Линнань и наставник Цзяо Фан, не щадя своих жизней, сцепились со старейшиной Яогуаном, прикрывая отступление остальных, необдуманно напал на старейшину Яогуана… третий шисюн, я ведь не ошибаюсь? У Цю Юаньфэна потемнело лицо. Хотя, положим, неожиданно напасть на злодеев из демонической секты это и не дурное дело, однако понятно и то, что У Юаньин уже дал приказ отступать, да и притом три благородных мужа уже сражались не на жизнь, а на смерть, прикрывая отступление, а в это время он неожиданно нападет… Завершится это все успехом – это одно дело, ну а если потерпит неудачу, разве не подставит остальных? Всем, видя выражение лица Цю Юаньфэна, уже не нужно было слушать дальше, они были способны угадать и так, что неожиданное нападение закончилось неудачей. Ло Юаньжун продолжила говорить: –Третий шисюн поспешил с внезапной атакой, чем разъярил этого жестокого демона, он выбил у третьего шисюна его меч и пустил в ход свое недосягаемое для всех мастерство – «Ядовитый клык питона проникает в сердцевину», проломив им голову наставнику Цзяо Фану, а затем силой ладони одного за другим отбросил близнецов Линнань, и немедленно повернулся, чтобы принять меры, к третьему шисюну. Она печально усмехнулась: –Ныне третий шисюн важный глава, на чьем счету много чудесных свершений, затмевающий своих современников, однако тогда способности третьего шисюна в боевых искусствах были так себе. –Эти слова верны, я могу свидетельствовать. В то время глава Цю был не намного сильнее Ло-шимэй, – радостно перебил ее Сун Шицзюнь. Все ученики Тайчугуаня сердито уставились на него, а ученики Гуаньтяньмэня такими же гневными взглядами уставились на них в ответ. –С такой мощью старейшины Яогуана погибли бы десять третьих шисюнов. Однако дашисюн, дашисюн, он... – у Ло Юаньжун слезы покатились по лицу, – он даже не думал, а повернулся и пошел спасать третьего шисюна и стал сражаться с тем демоном, не думая о спасении. А мой третий шисюн, воспользовавшись начавшимся боем, просто удрал! Все отважные воины в той или иной степени знали, что У Юаньин погиб на горе Динлу, однако обо всем произошедшем в то время они услышали впервые. В миг все загалдели, даже внутри шести школ молодые ученики были очень растеряны, все они смотрели на Цю Юаньфэна, и выражение их глаз было не очень приятным, а некоторые из самых вспыльчивых пренебрежительно сплевывали на землю. Цю Юаньфэн, стоя напротив всех, делал все возможное, чтобы сохранить хладнокровие под направленными на него разномастными взглядами: –Верно, в тот год дашисюн спас меня, однако я не трусливо сам бросился бежать, ведь дашисюн крикнул мне, чтобы я убегал! –Ух, когда перед тем У Юаньин крикнул ему, чтобы ты уходил – ты не послушался его, но после того как ты натворил дел и спровоцировал демона, тебе пришло в голову бежать? Это тот случай, когда, присвоив чужие заслуги, навлек на себя несчастье, а последствия пусть разгребают другие? Неудивительно, что люди говорят, у главы Цю истинная сердечная природа натуры, ха-ха, и впрямь у него настоящий характер, – саркастически заговорил служитель даосского храма Юньчжуань. Сун Шицзюнь чуть не рассмеялся в голос, зато во весь голос согласился: –Наш единоверец из Юньчжуаня сказал правильные слова! Владыка даосского скита Цю, ты должен взять на себя вину за содеянное. Ты сбежал, после того как натворил дел, разве этим ты не убил своего дашисюна? Цанцюн-цзы в ярости ответил: –Убийство демонов – это священный долг всех героев, идущих по стезе праведного пути, пусть даже Юаньфэн был немного нетерпелив, но нельзя же это считать грубой ошибкой! Юаньин самоотверженно пришел на помощь, что свидетельствует об их глубокой дружбе как учеников, здесь все верно! Даосский монах: –Ладно, Вы говорите, что это верно, значит это верно! Цай Чжао прошептала: –Когда я вернусь к своей обычной жизни, я обязательно приглашу всех монахов из Юньчжуаня и выпью с ними вина, – так ненавидеть – это до хрена как здорово! –Ладно тебе, – Чан Нин скользнул взглядом по светлому пушку на белых щеках девушки. Ци Юнькэ, видя, что обстановка становится неприятной, спешно заговорил: –Ло-шимэй, это и впрямь злая судьба. Однако ничего уже не поделаешь, тебе нужно смириться с утратой близкого человека! Я думаю, что брат Юаньин по собственному желанию бросился на выручку своего шиди и погиб. Ван Юаньцзин расплакался и забормотал: –Это все моя вина, в тот раз я не последовал за ним. –Второй шисюн как раз в то время залечивал свои раны, как бы он уехал? – тотчас разъяснения дал элегантный молодой даосский монах. –Нет, дашисюн не умер! Я знаю, что он на самом деле не умер! – одним махом вытерла слезы Ло Юаньжун. – В течение прошедших десяти лет я посетила всех выживших в битве при горе Динлу воинов, ни один из них своими глазами не видел, как погиб дашисюн! Услышав такие решительные слова, находящиеся в зале начали колебаться. Цю Юаньфэн со злостью рассмеялся: –В тот день, когда я уже уходил, я повернул голову и сам увидел, как этот дьявол Яогуан ударил своим дьявольским приемом дашисюну прямо в грудь – в конце концов почему бы тебе не просить у всех, за последние несколько десятков лет, остался ли кто нибудь в живых после того, как этот демон поразил их! Наставник Цзяо Фан был старшим учеником святого отца Факуна, его сила в отличие дашисюна была намного мощнее, вот только от одного единственного удара когтя демона его череп моментально треснул, и тот сразу же умер! Все один за другим кивнули соглашаясь. “Ядовитый клык питона проникает в сердцевину” в то время был очень знаменит, предположительно только от одного удара человек умирал и никоим образом не смог бы выжить, это было недосягаемое мастерство старейшины Яогуана, благодаря которому он прославился, сейчас об этом даже страшно вспоминать. Однако именно потому, что оно было чрезмерно сильным и действовало с бешеной скоростью, требовалось громадное количество силы, даже сам старейшина Яогуан не мог применять его больше двух раз подряд. Чжоу Чжичжэнь сочувствовал: –Ло-шимэй, если и правда в старшего брата У попал Клык, у него не было никаких шансов выжить, тебе нужно оставить все эти мысли. –Если и правда такое случилось, то, конечно же, без всяких сомнений остается только смерть, – сказала Ло Юаньжун, – однако что если бы был артефакт, который бы защитил дашисюна? Наша семья унаследовала от предков такой артефакт – нагрудник из черного железа, – она указала на огромный гонг снаружи, – как и этот гигантский гонг, он был изготовлен из черного железа поднятого со дна моря, мой отец на смертном одре передал его мне. Все были ошеломлены. –Уже перед самым его выходом я слезно умоляла надеть под одеждой нагрудник, иначе я бы не выпустила его из дома, – у Ло Юаньжун было печальное выражение лица, – дашисюн в конце концов согласился. Она резко подняла голову: –С этим нагрудником на теле даже Клык питона вряд ли способен стать смертельным! Цю Юаньфэн был сильно потрясен, не в состоянии все тщательно обдумать, он нервно и громко завопил: –Это всего лишь доводы одной стороны, никто еще не разу не испытывал его на себе, откуда же известно, был ли твой нагрудник полезным или нет! Тем более, мне было неизвестно, что дашисюн надел его! – на самом деле он не был так уверен в том, что касается второй части ее речи. –Даже если дашисюн мертв, даже если остался всего лишь труп, ты должен был вернуть его! – Ло Юаньжун сорвала голос, крича от злости. – Ты все время завидовал дашисюну, ты всегда думал, что сильнее его, но ты предполагал, что пока он рядом, ты никогда не сможешь вздохнуть спокойно, а потому бросил его там несмотря ни на что! Ты думал, раз дашисюн умер, ты сможешь потом унаследовать Тайчугуань! У Цю Юаньфэна от злости дрожало все тело: –Ты, ты! Да у тебя полон рот клеветы, это абсурд, это полный абсурд! Чжоу Чжичжэнь сказал: –Прекратите сию минуту. В то время совершенствование главы Цю было далеко не таким, он не достиг даже уровня своего второго шисюна Ван Юаньцзина. Как бы там ни было, но будь то совершенствование или боевые искусства, после брата Юаньина Ван-шисюн должен был стать главой школы. Ло-шимэй, это очень большое обвинение. –Верно! Этот выродок так упорствует, именно это и свело в могилу ее наставника! – Цанцюн-цзы наконец-то пришел в себя и немедленно громко заголосил. – В то время я был на северо-западе, шисюн заболел, когда услышал о внезапной и жестокой смерти Юаньина, у него кровь ртом пошла! А этот выродок все не отставала, упорствовала, чтобы все отправились в демоническую секту спасать человека! Он уже мертв, зачем его спасать! –В таком случае зачем старейшина Яогуан отправил письмо наставнику?! – вновь закричала Ло Юаньжун. Слова прозвучали, но всем присутствующим было в них трудно поверить, даже почтенная наставница Цзинъюань, подойдя на несколько шагов, низким голосом сказала: –Монах Цанхуань-цзы боролся со злом, совершенно невозможно, чтобы он вел переговоры с демонической сектой, благодетелю Ло нужно быть осторожной в своих речах! В те дни эти две школы – праведная и еретическая – давно уже убивали друг друга, кровь лилась рекой, вражда все больше усиливалась, в том случае если бы возникли подозрения в том, что кто-то вступил в сговор с врагом, то он немедленно бы стал врагом правильного пути. Голос Ло Юаньжун трепетал: –На второй день после битвы на горе Динлу наставник получил собственноручное написанное письмо от старейшины Яогуана. В письме говорилось, что дашисюн жив и демон намеревался использовать дашисюна для того, чтобы обменять его на старейшину Кайяна. Наставник не мог поверить написанному, но он надеялся, что дашисюн действительно жив, поэтому с письмом он отправился на гору Цзюли, посетить старого главу школы Иня и обсудить с ним это. –Откуда появился еще один старейшина, сколько еще их в конце концов в демонической секте? – разговаривала сама с собой Цай Чжао. Чан Нин успокоил: –Не волнуйся, из семи старых бессмертных ныне осталось только двое. В это время взгляды всех присутствующих обратились в сторону Ци Юнькэ. Ци Юнькэ, оказавшись в затруднительном положении, сказал со вздохом: –По правде говоря, перед битвой на горе Динлу мой наставник и два дядюшки-наставника взяли в плен старейшину Кайяна из демонической секты, в то время они заключили его в подземной тюрьме на горной круче Ваньшуйцянь. Старейшина Яогуан и старейшина Кайян были довольно близкими друзьями, вот поэтому... Ян Хэйин не удержался от крика: –Неужели же монах Цанхуань-цзы хотел просить старого главу школы Инь, чтобы тот отправился к демону и обменял его любимого ученика? Быть такого не может. И неужели же старый глава школы Инь согласился бы? –Конечно, нет! – заорал во весь голос Сун Шицзюнь. – В те годы мой тесть, его шисюн Чэн Хао и его шиди Ван Динчуань были известны как «три почтенных старейшины с Цинфэна», у этих трех были братские крепкие чувства, славное имя и блестящая репутация. Ради того чтобы схватить этого демона Кайяна, два из трех старейшин Цинфэна погибли! А мой тесть испытывал такую тяжелую боль, что был прикован к кровати в течение нескольких месяцев и лечение не давало никаких результатов – об этом святой отец Факун знает. Святой отец Факун с именем Будды на устах: –Именно так. Все присутствующие в зале разом подумали: люди из школы Цинцюэ ценой жизни двух великих наставников добыли такого ценного демона, как они могли бы согласиться обменять его на У Юаньина без уверенности в том, жив ли У Юаньин или нет. Ци Юнькэ сказал: –Наставник и старший Цанхуань-цзы несколько десятилетий дружили, и по существу ему не следовало тактично отказываться, однако, вспомнив жестокую смерть дядюшки-наставника Чэна и дядюшки-наставника Вана, ему было трудно принять решение. В итоге наставник решил сопровождать старшего Цанхуань-цзы и они отправились на место встречи, если бы брат У действительно бы оказался жив, они бы придумали, как, объединив усилия, захватить старейшину Яогуана, а после бы спасли брата У. Кто же знал, кто же знал... –Тут нечего знать, – сказал Цанцюн-цзы, – с самого начала все было ложью, это оказалась ловушка, которую от начала и до конца создал этот демон. Мой шисюн отправился в условленное место, а после вернулся с тяжелым ранением и вскоре скончался. К счастью, они вместе со старым главой школы Инь в конце концов убили этого демона Яогуана, это также можно считать искоренением большого зла в мире цзянху! Цю Юаньфэн добавил к сказанному: –Перед самой своей смертью наставник совершенно четко сказал – дашисюн мертв, в будущем не верьте никаким словам демонической секты! Четвертая шимэй, тогда и ты находилась рядом с постелью умирающего, ты не могла не слышать его слова! Цай Чжао недоумевала: –Неужели старейшина Яогуан обманул старшего Цанхуань-цзы? Тогда что же случилось со старейшиной Кайяном в дальнейшем? –Я знаю это, – Фань Синцзя имел редкую возможность высказаться, – дядюшка-наставник Лэй рассказывал, что едва старейшина Кайян услышал о том, что старейшина Яогуан погиб, он сбежал из тюрьмы и был убит на краю скалы той же ночью. Цай Чжао: –Вау, никогда не могла подумать, что у таких дурных людей из демонической секты могут быть такие крепкие братские узы. Чан Нини искоса взглянул: –...привязанность – это, конечно же, и дружба, однако не всегда братская. Цай Чжао не поняла смысла его слов, она сосредоточилась на словах Ло Юаньжун, которые она продолжала говорить. –Я слышала, – спокойно ответила Ло Юаньжун, – в то время в своем сердце я винила наставника, после поняла, что наставник делал это ради меня, и тогда у него не было другого выбора. Она сказала: –Старейшину Кайяна, доставшегося ценой жизни двух дядюшек-наставников школы Цинцюэ, невозможно было обменять на дашисюна. Мой наставник был на пороге смерти, кто же мог оказать мне поддержку, ведь ушедшего быстро забывают. –На следующий же день после ухода наставника дядюшка-наставник временно занял место руководителя школы, а затем главой стал третий шисюн. Все те уважающие дашисюна, переживающие за дашисюна соученики – все они были постепенно изгнаны из Тайчугуаня. –И, оказалось, что уже никто не помнит о нем. Сердца присутствующих наполнились грустью, когда-то это был праведный юный герой, внушающий всем трепет, сейчас он уже был предан забвению. Ло Юаньжуй смело подняла голову: –Но я его помню, я во все времена не смогу его забыть! –Хватит! – Цю Юаньфэн был переполнен гневом. – Дашисюн абсолютно точно умер, однако ты надоедаешь всем без конца. Почему бы тебе не привести убедительные доказательства! Не нужно опять болтать о своем нагруднике, кто знает, был или нет он вообще! –Железное доказательство? Конечно, – Ло Юаньжун очень грустно, но с крайней ненавистью улыбнулась: – Если бы у меня не было железных доказательств, как бы сегодня я осмелилась прибыть на горную кручу Ваньшуйцянь? Сердца присутствующих дрогнули. Ло Юаньжун повернула голову: –У Ган, У Сюн… будьте осторожны. Названные бережно открыли золотисто-желтую бамбуковую корзину, внутри, похоже, было засунуто толстое и мягкое шерстяное одеяло; взоры всех присутствующих сосредоточились на нем, оказалось, что в шерстяное одеяло был завернут человек. В раскрытом одеяле обнаружилась голова, плечи, грудь, живот, а затем, а затем не было ничего... Ничего?.. Цай Чжао находилась далеко, озадаченно вытягивая шею, пыталась рассмотреть, вдруг все в главном зале услышали, как Инь Сулянь истошно и испуганно завопила, а потом потеряла сознание. И тут все наконец-то как следует разглядели внешность этого человека. ...Ему выкололи глаза, отрезали язык, а переносицу вдавили в череп, осталось лишь два отверстия, в которых слышны были шумные звуки дыхания; его конечности были отрезаны, а все тело было лишь туловищем, без конечностей, оно было покрыто шрамами, на открытых участках кожи были заметны порезы, оставшиеся следы от ударов, проколов, ожогов, прижиганий углем, вырезания плоти... Возможно, его уже и человеком нельзя было назвать. Единственное, что могли слышать люди в зале, – это неровное дыхание друг друга. –Это, это...– у Ян Хэйяна даже голос дрожал так, что его невозможно было узнать. –Брат Юаньин! – надрывно закричал даосский монах из Юньчжуаня, как сумасшедший он бросился, чтобы обхватить этого «человека», громко и печально плача он говорил: – Брат Юаньин, как же ты превратился в такое! Как как же ты стал таким! Эти слова как будто пробудили людей от спячки, в зале было немало людей, встречавших У Юаньина, даже через двадцать лет, пусть даже сейчас он и представлял собой ужасающее зрелище, но едва различимый «он» был точно таким же, как в те годы когда он наслаждался весенними днями, будучи первым учеником Тайчугуаня – У Юаньином! –Коварные бесчеловечные злодеи из демонической секты, хуже любого животного! – громко закричал Сун Шицзюнь. Даже всегда такой вежливый Чжоу Чжичжэнь сейчас скрежетал зубами от злости, его возмущение достигло максимума. Сегодня Цай Чжао уже слышала много раз толпу, она шумела либо шумно приветствуя либо глумясь, демонстрируя свою мощь, однако ни один из них не был таким громким как сейчас, все собравшиеся громко кричали, так выражая свою горечь, проклинали и вскрикивали, и все это рокотало, создавая невообразимый шум! Бедствие, более страшное, чем смерть, случилось с некогда баловнем судьбы, встречавшим горячую поддержку. Цай Чжао почувствовала, как в груди поднимается холод.