Том 1 Глава 22 — Глава 21. Двадцать четыре часа во дворце Мувэй (полдень). [Конец этого тома]

Глава 21. Двадцать четыре часа во дворце Мувэй (полдень) В зале Чаоян долгое время царило смятение, в конце концов Ци Юнькэ, использовав всю свою силу, зарычал как лев, сдерживая всех находящихся в зале. Все постепенно замолчали, и воцарилась могильная тишина. Холодная тишина, пробирающая до костей. У Цай Чжао заледенели руки и ноги, она поначалу была удивлена, как в такой маленькой бамбуковой корзинке мог спрятаться человек. Но, оказывается, это была «половина человека». Чан Нин крепко-накрепко обнял ее и со сосредоточенным выражением лица стал смотреть в главный зал. Толпа монахов и монахинь безмолвно читали священные писания. Ван Юаньцзин, оттесняя одного за другим стоявших вокруг, наконец протиснулся сквозь беспорядочную толпу людей и бросился к У Юаньину, горько плача. У Юаньин медленно повернул голову с пустыми и гниющими глазницами, как будто он узнал голос своего шиди, и изо всех сил старался приблизиться, однако его руки были переломаны, и он только и мог, что упасть на пол. Ван Юаньцзин крепко обнял его, слезы текли потоком по его лицу. У Юаньин вцепился, слюнявя рукав его платья, дрожа всем телом. Все наблюдали за ними, и не было никого, кто бы не был удручен. Цю Юаньфэн пристально смотрел на У Юаньина, его тело сильно трясло: –Нет, невозможно, он очевидно умер, я видел собственными глазами, я действительно видел все собственными глазами… – он снова и снова оправдывался, кажется, что так он хотел убедить окружающих его людей. Цанцюн-цзы побледнел как смерть и строгим голосом прикрикнул: –Ладно, отчего ты заволновался?! Ты ошибся в прошлом, кто же мог подумать, что нагрудник из семьи Ло действительно такой стоящий, и кто же знал, что Юаньин действительно останется жив? Он повернулся и уставился мутными глазами на Ло Юаньжун: –Юаньжун, я спрашиваю тебя. Как ты смогла найти и вернуть Юаньина, и где ты смогла получить Баоюй и Лэйтин? Ты спасла своего шисюна с благими намерениями, однако если из-за этого ты вступила в сговор с демонической сектой, Тайчугуань не простит тебя, нам придется навести порядок! Эти слова были сказаны с честностью и холодной справедливостью, однако ужасное положение У Юаньина оказалось слишком шокирующим, но также все понимали, что Цанцюн-цзы искал выход из создавшегося положения. –Я притворилась, что вступила в демоническую секту, – спокойно ответила Ло Юаньжун. – Три года назад у меня с третьим шисюном разгорелся спор, третий шисюн сильно избил меня, к счастью, великий воин Чан Хаошэн спас меня. После того как оправилась от травмы, я поняла, что невозможно найти справедливость, находясь в Тайчугуань, даже мой собственный наставник не верит моим словам,тем более это касалось и остальных школ. И тогда я изменила свое имя и пробралась в демоническую секту. Пусть Ло Юаньжун и была известна в мире как Ледяная богиня, однако из-за ее скромности и тем, что она всем сердцем была предана У Юаньину, и была так не похожа на Цай Пиншу, которая носилась по всему белу свету и время от времени появлялась, видя несправедливость в пути, не многие могли видеть ее лицо. Чтобы завоевать доверие демонической секты, она не осмелилась воспользоваться своим лицом. В молодости она, как-то находясь рядом с Цай Пиншу, слышала, как одна девушка, хорошо разбирающаяся в искусстве изменения внешности, говорила, что для того, чтобы безупречно в этом мире изменить свою внешность, нужно полностью изменить все свои бытовые привычки и, изменив собственный внешний вид, еще и изменить характер. И потому она потратила целый год, занимаясь физическим трудом в холодной и дикой местности, она питалась самой грубой пищей, надевала самую потрепанную одежду, согнувшись дугой, пьянствовала и играла в азартные игры, и вплоть до того, что даже выдернула себе несколько зубов, наконец превратясь в мучающуюся невзгодами женщину средних лет. Голос Ло Юаньжун был бесстрастным, как будто она рассказывала о каких-то не касающихся ее событиях: –В те годы в демонической секте царил очень большой хаос. Я же, прикинувшись несведущей, выдала себя за уродливую ведьму, ходила везде от преисподней Светлого Пути до Алтаря для жертвоприношения бессмертным, всевозможных подземных и нелегальных тюрем, я расспрашивала все два года и в итоге узнала местонахождение шисюна. –Оказалось, что в тот год старейшина Яогуан действительно не смог убить одним ударом шисюна, и тогда у него появилась идея с обменом, он взял с собой тяжело раненого шисюна и поспешно уехал. Впоследствии старейшина Яогуан погиб от руки наставника и старшего главы школы Иня, а шисюн так и остался в преисподней Светлого Пути, и никто не обращал на него внимания. –Позже Цай Пиншу убила Не Хэнчэна, и демоническая секта целиком погрузилась в хаос, интриги, взаимные обличения много лет подряд, и они совершенно не помнили о том, что в подземных тюрьмах еще содержатся подсудимые. Те, кто охранял подземные тюрьмы, были подлыми, тошнотворными, мелкими людишками, и уже не было никого, кто бы мог сдержать их, пребывая в безделье, они хватали подсудимых, насмехались над ними, срывали свое дурное настроение, беззастенчиво мучили их, и так продолжалось в течение десятка лет. Шисюн жил так, что лучше ему было умереть, приближаясь цунь за цунем к тому виду, как он выглядит сегодня... Отважным мужам, находившимся в зале невозможно было сдержаться, они беззвучно лили слезы или скрежетали зубами. Даже у Сун Шицзюня покраснели глаза, и он сжимал кулаки от возмущения. Ло Юаньжун стояла, выпрямившись в центре зала, по ее лицу текли слезы, однако она не позволяла себе отвернуться, опасаясь, что как только увидит У Юаньина, она горько заплачет и не сможет остановиться. –Эти две штуки – Баоюй и Лэйтин – отняла у одного из учеников старейшины Тяньсюаня, я с самого начала не думала наносить тяжелые повреждения вам, милостивые государи, поэтому я заблаговременно вынула из них половину наполнения. Почтенная наставница Цзинъюань несколько раз открывала рот, желая что-то сказать, в итоге так и не заговорив. Святой отец Факун сказал со вздохом: –Благодетель Ло так внимательна, нетрудно заметить, что она вовсе не отклонилась в своем сердце от правильного пути. И в самом деле очень жаль, после смерти Не Хэнчэна демоническая секта осталась без лидера, и если тогда мы бы знали, что великий воин У все еще жив, можно было использовать сомнительные методы, и, возможно, спасти великого воина У было бы не так уж и сложно. Хотя старый буддийский монах и был монахом, ушедшим давно из семьи, но он сказал такие душевные слова. По правде говоря, именно об этом все и думали, и в эту минуту ничего не могли больше добавить, кроме сожалений о У Юаньине. Жалость к У Юаньину удвоила их ненависть и презрение к Цанцюн-цзы и Цю Юаньфэну. ...Если бы эти двое были бы готовы поверить словами Ло Юаньжун, то можно было бы взывать о помощи соратникам по праведному пути, и в их силах было бы изменить исход. Цанцюн-цзы, стиснув зубы, заговорил: –Юаньина действительно жаль, но что мог сделать Юаньфэн в то время на горе? В итоге только объединенные силы старого главы школы Иня и шисюна смогли убить этого старого предателя Яогуана, допустим, даже Юаньфэн вернулся бы, но его бы ждала только смерть! Честно говоря, в этих словах многие расслышали, что он-таки проявляет слабость перед Ло Юаньжун. Ло Юаньжун усмехнулась со слезами на глазах: –Дядюшке-наставнику не нужно так волноваться, за все эти годы я смогла выяснить очень многое – ты все еще помнишь о двух близнецах, отважных воинах Линнань? В той великой битве не все погибли, были еще и те, кто смог уйти. Немало людей было ранено, и о них забыли, однако не все из них умерли, несколько человек, лишившись чувств, выжили в грудах мертвых тел – я нашла одного за другим их и расспросила очень подробно, и мне все стало ясно. Цанцюн-цзы был ошеломлен, а лицо Цю Юаньфэна мгновенно побледнело. Ло Юаньжун сказала: –Дашисюн ради того, чтобы спасти третьего шисюна, вернулся и стал бороться с этим старым предателем Яогуаном, тогда оба отважных воина-близнеца Линнань еще не погибли. Пусть они и получили тяжелые ранения, однако, увидев, что дашисюн сражается со старым предателем не на жизнь, а на смерть, из последних сил они бросились на негодяя. Когда отважные воины из школы Линнань услышали это, они не смогли сдержать слез. Ведь они все знали, что близнецы Линнань были самыми выдающимися братьями своего поколения, и они погибли на горе Динлу Ло Юаньжун: –Третий шисюн, ты когда в последний раз оглянулся, это было тогда когда старый предатель Яогуань ударил в грудь дашисюна? Там еще были два отважных воина близнецы Линнань, несмотря на то что их внутренности были разодраны, и с трудом могли поддерживать свои жизни, они оставили позади жизнь и смерть – воспользовавшись тем, что пока дашисюн и старый предатель яростно сражались, один из них крепко обхватил старого предателя за ноги, а другой обхватил его со спины... Все затаили дыхание, и зал наполнился удушающей тишиной. Казалось, что чрезвычайно опасная сцена того дня была прямо перед ними. Ло Юаньжун приблизилась на шаг, и смотря с крайней ненавистью сказала: –Цю Юаньфэн, я спрашиваю тебя, опираясь на ситуацию в то время, готов бы ты был вернуться и помочь, возможно, что ты бы мог вытащить дашисюна! Цю Юаньфэн переминался с ноги на ногу, обильно потея. –Верно, что у старого предателя Яогуана был Ядовитый клык питона, проникающий в сердцевину, и вправду с несравнимой ни с чем жестокостью. Однако в тот день он уже использовал его дважды, разве он мог бы немедленно применить его в третий раз! Ядовитый клык питона проникающий в сердцевину потребляет огромную силу, а это старый предатель уже был ранен мечом третьего шисюна, если бы он в третий раз прибег к своему недосягаемому мастерству, то если бы он ни умер, то был бы серьезно ранен! При обстановке в то время если бы к бою присоединился еще бы один мастер, то этот старый разбойник Яогуань неизбежно бы испугался! –Если бы это было как я говорю, то ты третий шисюн смог бы отбить дашисюна! Однако ты бросился бежать, сбежал не оставив ни следа, позволяя дашисюну остаться в руках злодея! – Ло Юаньжун сопела и не могла сказать ни слова. – Ты трусливый подонок, и дашисюн был уничтожен таким человеком, напрасно он в течении многих лет так ревниво оберегал своих шиди! Цю Юаньфэн запаниковал: –Нет, не так, не так все было! Я не сознательно причинил зло дашисюну, я действительно считал что дашисюн не сможет выжить, я только, я только бежал... В панике он увидел презрительные взгляды окружающих, даже Цанцюн-цзы опустил голову и не смотрел на него. Ло Юаньжун продолжала напирать на него: –В течение многих лет ты все время только и притворялся уверенным и смелым, и был образцом дерзости не жаждущим личной выгоды, даже если ты занимался какими-то неподобающими делами, то люди могли сказать, что это твой врожденный прямолинейный характер. Только я знаю, что ты, по  правде говоря, расчетливый и бережешь себя подобно золоту! –Только умер наставник, как ты сразу же стал агитировать своих прихвостней повсеместно поднимать шум, что второй шисюн не внес никакого вклада в битву при горе Динлу, говорить, что он просто пришел на все готовенькое, он не имеет заслуг и он не добродетелен. После того когда дядюшке-наставнику отрезали ноги ты намеренно стал ему льстить неизменно повторяя, что хочешь стать учеником дядюшки-наставнику, и отомстишь за любимых учеников дядюшки-наставника, и только тогда дядюшка-наставник передал тебе большинство своих навыков! Сун Шицзюнь неожиданно прозрел: –Я в тот год смотрел экзамен в Тайчугуане, и не мог понять, каким образом он нанес поражение брату Юаньцзину, а оказывается, что он наследовал большое мастерство Цанцюн-цзы, – тогда он был приглашенным гостем и наблюдал за всем со стороны, и был озадачен результатом, для того чтобы позлословить над ним он приготовил язвительные замечания, но у него не было удобного случая, чтобы их высказать. Ло Юаньжун вплотную подошла к Цю Юаньфэну и встав перед ним безжалостно рассмеялась, а потом с удовольствием произнесла: –Верно, как думают милостивые государи, как же наш великий воин Цю смог так быстро, за несколько месяцев вдруг обрести такую мощь? Это ничтожество даже бы за сто лет не смог бы достичь, ни дашисюна ни второго шисюна, кроме того разве он все еще не унижается и не заискивается словно раб угождая во всем дядюшке-наставнику! Цю Юаньфэн обливаясь холодным потом попятился к алтарю, взгляды людей были либо глумливыми, либо осуждающими, либо презрительными, и были похожи больше на острый нож, которым как будто сдирали с него шкуру, капля за каплей обнажая его уродливое нутро, даже ученики Тайчугуаня избегали его, словно чумного. Цанцюн-цзы, печально вздохнув, сказал: –Довольно, Юаньжун, довольно! Если Юаньфэн будет снова в чем-то виноват и снова струсит, то вернувшись в Тайчугуань, ты как угодно сможешь наказать и побить его, вплоть до изгнания его с места главы. В конце концов ты ученица Тайчугуань, позволь своей школе сохранить лицо! Святой отец Факун также сказал: –Благодетель Ло, сожалею, но все уже свершилось, как бы ни сожалели потомки, здесь все бессильны, благодетель Ло, все же нужно смотреть в будущее. Если благодетель Ло не отвергнет, то ничего не мешает отдать великого воина У нашему монастырю, этот старый монах может сказать, что обязательно будет хорошо лечить великого воина У, и ему, и ему будет хорошо жить... Добродушный пожилой монах не был в состоянии продолжить, и все смотря на ужасное положение У Юаньина задавались вопросом, что можно сделать с дальнейшим лечением. Почтенная наставница Цзинъюань сказала: –Если благодетель Ло и великий воин У полагают, что им будет неудобно в буддийском монастыре Чанчунь, хотя буддийский скит Сюанкунь, конечно, мал, но также способен приютить, – она догадалась, что Ло Юаньжун не хотела покидать У Юаньина, но женщине было неудобно жить в мужском монастыре, лучше пусть они бы оба отправились в женский монастырь Сюанькун, то, в каком виде сейчас находится У Юаньнин, никак бы не повлияло на репутацию монахинь. Такие слова было довольно трудно произнести беспристрастной и спокойной по натуре почтенной наставнице Цзинъюань. Услышав все эти сочувственные слова, Ло Юаньжун уже невозможно было больше сдерживаться, она упала на пол громко плача. В разгар слез, она вспомнила красивую и дерзкую улыбку У Юаньина в тот день на рассвете он громко смеялся и велел ей младшей шимэй не волноваться, говоря, что он быстро вернется. Но быстро он не вернулся. Для отважных мужей праведного пути, У Юаньин только юный герой, хорошо ладивший с друзьями, благородный муж отдававший предпочтение слабым, восхищавший своей болтовней, от случая к случаю вспоминающих поражавших их своим величием, и ставшим за все эти годы смутным и печальным воспоминанием. Но для Ло Юаньжун, У Юаньин был во всей ее жизни самым страстным и незабываемым человеком, кровь ее сердца, от которой она не откажется даже через тысячу смертей, это была любовь всей ее жизни, по которой она тосковала и никогда ее не забывала. В течение десяти лет она спокойно смотрела, как стираются следы У Юаньина как будто его никогда и не было. Она была единственным человеком в мире, которая вопила во весь голос и упорно настаивала, что «он жив», однако не было никого, кто бы обратил на нее внимание. Ло Юаньжун медленно встала с пола, один за другим она отвешивала поклоны находящимся в зале людям: –Сегодня Юаньжун и дашисюн получили возможность оправдаться от несправедливых обвинений благодаря помощи милостивых государей, и Юаньжун здесь выражает вам признательность. Слушая ее слова, все находившиеся в зале почувствовали себя невыносимо виноватыми, ведь, по правде говоря, все они ничем не помогли Ло Юаньжун. Ло Юаньжун подошла к Цинцюн-цзы и низко поклонилась ему: –Дядюшка-наставник, Юаньжун все эти годы была своенравна и упряма, Вам не нужно меня винить. Цанцюн-цзы вздохнул: –Хорошо, что ты понимаешь, тебе нужно ставить репутацию нашей школы на ...а!.. – его глаза широко раскрылись, он закрыл горло, между пальцами забила фонтаном алая кровь, из его горла раздался булькающий звук. Ло Юаньжун держа в руках короткий нож холодно сказала: –Я такая своенравная и упрямая, но дядюшка-наставник не может винить меня за это. Все были настолько потрясены, что забыли вздохнуть, как вдруг увидели как Ло Юаньжун вынимает из-за пазухи черный Баоюй и Лэйтин и повернувшись к Цю Юаньфэну стремительно прыгнув в его сторону, одновременно быстро бросила его. Раздался оглушительный грохот, он в несколько раз превосходил по мощности ранние взрывы, и всем показалось как будто зал Чаоян вот-вот рухнет. Когда дым рассеялся, все увидели сквозь медленно падающие обломки, куски черепков и камней, что живот у Цю Юаньфэна разорван взрывом, одна сторона тела его обуглилась, а изо рта, ушей, глаз и носа текла кровь. У Ло Юаньжун от взрыва разорвало ноги, можно было увидеть выглядывающие из них кости. Однако она также решительно бросилась к У Юаньину и не смотря на свои повреждения схватила своего сломленного возлюбленного в своих объятиях. Не ожидая пока Ци Юнькэ с другими подойдет и призовет к ответственности, и в этот момент все услышали приглушенный сдвоенный стон и Ло Юаньжун с У Юаньином перестали шевелиться. Ци Юнькэ, как и остальные, находился в крайнем изумлении, оттолкнув Ло Юаньжун, он увидел, что у нее в груди, как и у У Юаньина, глубоко воткнут по ручку совершенно одинаковый кинжал. Пусть они и не могли быть вместе, но умерли они вместе и все увидевшие горько вздохнули. Цанцюн-цзы уже испустил последний вздох, а Цю Юаньфэн по прежнему катался причитая среди обломков кирпичей. Ци Юнькэ, Сун Шицзюнь, Чжоу Чжичжэнь посмотрели друг на друга у них в душе было одинаковое мнение. Сун Шицзюнь сказал: –Заставить страдать тоже хорошо. Только немного обидим младшую сестру Юаньжун, на мой взгляд она бы хотела, чтобы этот Цю страдал намного больше. Чжоу Чжичжэнь покачал головой: –Нет возможности и дальше откладывать, сейчас осрамился не только один Тайчугуань. Если брату Юнькэ не удобно, я могу это сделать сам. Ци Юнькэ остановился, горько улыбнулся и сказал: –Этот глава и правда некомпетентен, – и сейчас же подошел к телу Цю Юаньфэна, правой рукой нажал на точку Байхуа на его макушке. Изо рта и носа Цю Юаньфэна беспрерывно текла кровь, его зрачки были расширены, но он все же забормотал: – Роковая ошибка, роковая ошибка у меня было какое-то помутнение рассудка... Ци Юнькэ поднял голову и посмотрел на Сун Шицзюня и Чжоу Чжичжэня, эти двое тоже услышали произнесенные слова, и они одинаково закачали отрицательно головой. Ци Юнькэ использовав силу направленную через ладонь, чтобы лишить жизни Цю Юньфэна. Он встал и сказал: –Цю Юаньфэн из Тайчугуаня нарушил свои обязательства и погубил своего соученика, сегодня я лишу его жизни, придерживаясь строгих принципов и законов в шести школах. Милостивые господа, есть ли у вас возражения? Три главы Бэйчэнь все решили совместно, и сначала убили Цю Юаньфэна, а потом спросили точку зрения присутствующих, и их помыслы содержали «людям из других школ лучше не открывать рот», отважные мужи и сами не имели возражения и даже неоднозначный человек из Юньчжуаня не открыл рта. Видя как Ван Юаньцзин вместе со своими учениками молча забирает четыре трупа, Цай Чжао почувствовала на душе тяжесть. Она прошептала: –Только сейчас надменный Тайчугуань хвастался своей силой, но прошло мгновение, и погибли четыре человека, репутация разрушена до конца, поистине чрезмерная радость влечет за собою печаль. Чан Нин легонько похлопал Цай Чжао по телу смахивая с нее мелкий камень и пыль: –Ты ошибаешься думая, что только Тайчугуань опозорился, все шесть школ Бэячэнь потеряли лицо перед людьми. –Тебе не нужно радоваться чужой беде. Ай, твой батюшка, действительно хороший человек, очевидно, что между ним и Тайчугуанем не было дружеских отношений, но он готов бы вылечить женщину воина Ло, почему хорошие люди долго не живут? Чан Нин ничего не сказал. Цай Чжао подняла взгляд и увидела как Сун Юйчжи приняв достойный вид вместе с учениками идет осматривать то, что осталось от Баоюй и Лэйтин, и озадаченно говорит: –Почему между ними такая большая разница, если это одно и тоже Баоюй и Лэйтин? Чан Нин поднял на него взгляд: –По-видимому Ло Юаньжун в итоге отняла три штуки Баоюй и Лэйтин. Из первых двух она вынула по половине ядовитого наполнителя и все это высыпала в третий; а ядовитые иглы были извлечены из третьей и вставлены в предыдущие. Цай Чжао была обеспокоена: –В демонической секте поистине множество мастеров, даже тайное оружие, оставленное мертвецом, обладает такой силой. У Чан Нина было равнодушное выражение лица: –Это прошлое, сейчас в демонической секте все заняты внутренней борьбой за власть между собой. В прошлом Не Хэнчэн не был разборчив, лишь бы только имелись способности, он привлекал и принимал в секту и оборотней с бесами. К тому же он умел их сдерживать. –Поэтому сейчас лидер демонической секты не собирает вокруг себя всю эту ужасную нечисть, потому что он не может их контролировать? –Это исполняющий обязанности лидера. –Хорошо, исполняющий обязанности лидера. –Конечно, он не может их контролировать. Потому мой отец говорил, что по правде говоря, Не Чжэ сидя на месте лидера чувствует себя превосходно – у него самого не хватает способностей, и он не решается себе искать слишком талантливых и жестоких подчиненных. В это время мимо них пронесли тело У Юаньина, и Цай Чжао вдруг занервничала: –Здесь слишком душно, я хочу выйти на свежий воздух. Чан Нин сопроводил ее. Когда они уже должны были перешагнуть высокий порог зала Чаоян, они внезапно услышали как с улицы стал доносится колокольный звон. Находящиеся в зале люди естественно услышали его. Цзэн Далоу с очень неловким выражением лица стал докладывать Ци Юнькэ: –Наставник, большой час на проведение церемонии жертвоприношения закончился. Цай Чжао почувствовала, что эта церемония уже не может быть более неудачной, ей больше не хотелось здесь оставаться, она развернулась и вышла из зала Чаоян. В это время солнце находилось в зените, на небе ни единого облачка, и яркий солнечный свет светил прямо в лоб на фасады залов дворца Мувэй, беспрепятственно и совершенно ясно освещая таящиеся под навесами мглу в дальних уголках, а сейчас вообще все стало видно как на ладони. Конец первого тома