Том 1 Глава 15 — Глава 14. Двадцать четыре часа во дворце Мувэй (вторая четверть часа ю-ши)

Глава 14. Двадцать четыре часа во дворце Мувэй (вторая четверть часа ю-ши) Не без причины Чан Хаошэн получил от людей шутливое прозвище – «Мамочка Чэн». Пусть репутация и ценна, но реальная выгода от нее еще ценнее. В молодости, во времена экспедиций, находя неисчислимые богатства, и если какой-нибудь баловень судьбы, уехавший из семьи, смотрел на них так, как будто не видел, то он был подобен старому счетоводу, который одним взмахом кисти мог припрятать часть цяней, ведь в будущем он мог их использовать хотя бы для помощи одряхлевшему бродяге. На праздничном банкете, устроенном в том году по случаю успешного завершения дела, он заметил, что Ян И умышленно ввел в заблуждение всех героев миру ушу относительно убийства Не Хэнчэна, а Инь Дай неожиданно, не сказав ни да ни нет, позволил ему это. Он не стал винить этих двух старейшин, пользовавшихся большим уважением в мире ушу и присвоивших себе заслуги другого человека, хотя и был возмущен и разочарован, а вместо этого он подумал: «Сейчас в долине Лоин будет безопасно». И вовсе не потому, что он был бессердечным, рассчитывая использовать Инь Дая в качестве щита для долины Лоин, он понимал, что главу школы Цинцюэ будут тщательно защищать множество мастеров высокого класса, и демоническая секта, стремясь к возмездию, вряд ли добьется успеха, в то же время долина Лоин была слабой, беспомощной и жалкой. Кто же знал… Но человек предполагает, а Бог располагает. Всего лишь через несколько месяцев после завершения праздничного банкета преисполненный небывалого энтузиазма старый глава школы Инь в один из дней отправился в дорогу, где встретил старшего личного ученика Не Хэнчэна Чжао Тяньба с большим количеством войск, – тот внезапно ударил по нему из засады, и, не видя пути впереди и не имея подкрепления сзади, глава в конце концов погиб, разрубленный на куски мечами. И в тот же самый день старый глава клана Ян И вместе с красивой служанкой – любимой наложницей – находились в деревенской усадьбе, около старого цветущего дерева, когда третий личный ученик Не Хэнчэна Хань Ису, возглавляя отряд под покровом ночи, ворвался в дом, беспощадно всех убивал целую ночь напролет, никого не оставив в живых; голову Ян И потом обнаружили в деревне в выгребной яме. Более того, двое из оставшихся личных учеников Не Хэнчэна открыто говорили, что целиком истребят всех членов семей Инь и Ян, оставят их без потомков, параллельно и остальные старейшины демонической секты, кто мог, многократно и мощно мстили за Не Хэнчэна, а остальные покорялись силе клана Не. Моментально агентура демонической секты зашевелилась. –Даже потеряв силу и власть, его семья все равно обладает влиянием, Не Хэнчэн хотя и умер, однако он несколько десятков лет отвечал за воспитание и обучение адептов демонической секты, и у него было великое множество верных соратников. Старый глава школы Инь и старый глава клана Ян И слишком рано радовались. Интонация Чан Нина была беззаботной, Цай Чжао даже ощутила, что он немного, но радовался чужой беде. Естественно, как и она, в свою очередь. Приписывая себе чужие заслуги, необходимо обезопасить и себя – ведь никто не знает, какая участь тебя ждет! –Великий воин Чан защищал долину Лоин, он боялся того, что демоническая секта может начать мстить? – задала она тихо вопрос. Чан Нин: –Да, мой отец уже давно думал, что после смерти Не Хэнчэна его ученики и последователи вряд ли согласятся примириться, и тогда он остался защищать долину Лоин, не решаясь даже вернуться к собственной семье. Так он ожидал и ожидал, но так не дождался нападения демонической секты, зато пришли сообщения о смерти двух почтенных старцев Инь и Ян. Цай Чжао молчала некоторое время: –Я не знала обо всем этом. Большое спасибо Вашему батюшке, отдавшему все силы, за его помощь по защите долины Лоин. Для семьи Цай это были самые опасные годы, старшее поколение семьи Цай – все погибло, Цай Пиншу исчерпала все свои силы в военном деле и стала калекой, Цай Пинчунь все еще не совершил свой большой прорыв, а Нин Сяофэн разбиралась только в некоторых механизмах построения печатей, если бы демоническая секта начала бы вторжение большим войском, долина Лоин просто мужественно бы приняла свою смерть. Чан Нин бросил на нее косой взгляд: –Слова благодарности не нужны, брать под защиту слабых – это и есть наш долг, – на второй части предложения был сделан большой акцент. Цай Чжао отложила палочки и в бессилии тяжело вздохнула: –Не переживай, пока ты не излечишься от травм, я отдам все свои духовные и физические силы, защищая тебя, чтобы отплатить великому воину Чану за его доброту. –Ты понимаешь – это хорошо, – Чан Нин улыбнулся, и на миг показалось, что несмотря на обилие язв на его лице он стал пленительно чарующим. Фань Синцзя смущенно сидел сбоку, он заметил, что атмосфера за столом была беспредельно радостная, вследствие этого он смело прервал радость шиди и шимэй: –Кхе-кхе, что же потом, демоническая секта сдалась? Цай Чжао указала на шумящих и оживленных сейчас членов семей Инь и Ян, кивнула в знак согласия и заговорила: –Верно, раз у этих двух семейств все еще остались в живых люди, нетрудно заметить, что месть демонической секты совсем не имела успеха. –Это все заслуга находчивой госпожи Цинлянь, – улыбнулся Чан Нин. Через несколько месяцев после смерти Инь Дая и Ян И в двух этих семьях снова стали трагически погибать люди. В особенности же в семье Инь мишенью стало большое количество дальних родственников – после того как Инь Дай занял место главы школы Цинцюэ, он оказывал большую помощь своим родственникам, но в то же время они все стали живыми мишенями для демонической секты. Вчера отвечавший за покупки в школе Цинцюэ шестой дядя Инь умер на плетенной лежанке, его нашли со вспоротым от груди животом, сегодня отвечавшая за парки и цветники в клане третья тетушка Инь была найдена повешенной вниз головой на дереве с перерезанным горлом, а через несколько дней в кормушках для лошадей были найдены искалеченные тела двух старших дядьев Инь, ранее следивших за конюшнями. Последователи Не Хэнчэна дотянулись даже до женских покоев Гуантяньмэня, мишенью стала старшая дочь Инь Дая и два его маленьких внука – Сун Маочжи и Сун Юйчжи. Несмотря на то, что Инь Цинлянь умела мыслить стратегически и приняла всяческие меры предосторожности, она обнаружила, что кормилица и девушка-нянька тайком подсыпали ей яд, первая жаловалась, что все члены ее семьи находятся в руках демонической секты, а вторая вполне искренне сказала, что демоническая секта пообещала ей горы золота и серебра и блага, которым не будет конца. От подобных случаев шесть школ Бэйчэнь было невозможно уберечь. Тогда Инь Сулянь только что вышла замуж, и у нее пока еще не было детей, ей только и нужно было обеспечить собственную безопасность; однако у Инь Цинлянь уже имелись два маленьких сына, она понимала, что у демонической секты хватит богатств и они не будут считаться ни с какими средствами, и от них как от ядовитых паразитов будет трудно избавиться, необходимо было проявить инициативу и нанести врагу удар первыми. Естественно, наиболее важно и срочно все же нужно было распространить по всему миру слухи о том, что Не Хэнчэна убила женщина-воин Цай. Однако об этом на праздничном банкете ничего не говорилось, после тоже ничего не было сказано, но в то время когда демоническая секта направила большое войско, чтобы воздать возмездие, об этом говорилось в большой спешке. Как же будут относиться все жители Поднебесной к ее мудрому и талантливому отцу старому главе школы Инь, если сказать о подобном? Ни в коем случае нельзя, чтобы после смерти человека у него запятналась репутация. Вскоре после того как два маленьких сына Яна Хэйина одинаково бесследно исчезли, возможно, их тайно убили, Инь Цилянь больше не осмеливалась мешкать, она немедленно призвала новоназначенного главу школы, мужа своей младшей сестры, Ци Юнькэ и Чжоу Чжичжэня, который как раз завершил все похоронные обряды по своему отцу, для того, чтобы посоветоваться... В первую очередь необходимо было заявить, что это женщина-воин Цай убила Не Хэнчэна, однако сказать это в открытую при всем народе нельзя, необходимы какие-нибудь хитрые приемы, с помощью которых эту новость бы тайно передали последователям демонической секты, а шесть школ Бэйчэнь сделают вид, что ничего такого не знали. Люди в кланах Инь и Ян рассредоточены, трудно принимать меры предосторожности против замышляющих убийство, но в семье Цай всего три человека, они все время скрываются в долине Лоин, не выходя из дому, долину Лоин защищать легко, а атаковать трудно, вход и выход туда только один. Цель – собрать и накопить, а затем нанести внезапный удар по врагам, если они будут сконцентрированы в одном месте. Через полмесяца и скрытных обманных маневров внедренный агент Инь Цилянь принес четкое известие. В ту ночь на небе не было ни луны, ни звезд, а ливень хлестал как плеть, Ци Юнькэ, Чжоу Чжичжэнь, Сун Шицзюнь – втроем вели за собой тщательно отобранных необыкновенно талантливых сородичей и младшее поколение. Находясь недалеко от долины Лоин, они расставили сети на берегу реки Цинло и после ночи ожесточенных боев, в конце концов воспользовавшись стремительной атакой большого войска, случившейся под покровом ночи, смогли накрыть всех сразу. Чжао Тяньба на месте был убит Чан Хаошэном, обезглавив его, он даровал его голову школе Цинцюэ, чтобы та почтила ею память убитого главы, Хань Ису тяжело пострадал от рук Сун Шицзюня, став калекой, отчаянная голова Ци Юнькэ по большей части перемещался по всему полю битвы, купаясь в крови, ведь он своими руками убил больше десяти старших мастеров демонической секты. В этом сражении были наголову разбиты хорошо обученные войска и остатки наиболее доверенных людей Не Хэнчэна, которые так и не довели свою месть до конца. И на этом пришел конец кровавой эпохе, у истоков которой стоял единолично Не Хэнчэн, в демонической секте начались внутренние скандалы, следуя бесконечной чередой, они привели к периоду деградации, а в Бэйчэне новые три героя, формально выполнив работу своими силами, стали повелевать в мире ушу. Вместе с тем уже нельзя было скрывать то, что человеком, убившим Не Хэнчэна, была Цай Пиншу, и это стало известно всем жителям Поднебесной. Инь Цилянь, сразу же воспользовавшись удобным случаем, распространила следующее: «Старый глава школы Инь Дай ради защиты долины Лоин неохотно принял на себя заслугу в убийстве этого подлеца, но доброе сердце поддерживающего его старого главы клана Ян навлекло на всех несчастье», одним словом, все были счастливы, когда пришли шесть школ Бэйчэнь. Фань Синцзя впервые услышал полностью всю подноготную этой истории, тяжело вздохнув, он сказал: –Даже недобитки этого жулика Не такие жестокие и злые, и они совершенно не боялись смерти, к счастью, женщина-воин Цай предала смерти главного зачинщика, иначе разве не продолжала бы демоническая секта и дальше бесчинствовать? Вспоминая кровавые интриги тех лет, Цай Чжао не смогла сдержать тяжелый вздох, через продолжительное время она сказала: –...у госпожи Цинлянь была очень хорошая голова, – к сожалению, Инь Сулянь даже вполовину не имела способностей своей старшей сестры. –Самые умные, самые хитрые, самые сильные, самые жестокие, самые честные, самые милосердные, все они один за другим погибли, в живых осталось только обычные – посредственное поколение, – возможно, просто так и устроено под небесами. Никто не знал, о чем думал Чан Нин, когда он говорил, он хмурил брови и закрывал глаза, не было видно радости или гнева, его лицо больше напоминало загадочный лик святых, еле видимый за дымом храмовых свечей, Цай Чжао смотрела на него, забывшись в глубокой задумчивости. Атмосфера за столом стала мрачной, никто из них троих не произнес ни слова, такое редкое спокойствие закончилось отрыжкой маленького Цай Ханя. Чан Нин в мгновение ока: –Шимэй, тебе нужно вмешаться, если он еще что-то съест, то он превратится в шар. Цай Чжао в ярости взяла за руку своего младшего брата и вывела из-за стола, сразу же заметив, как округлился его живот, она внезапно разбранила его: –Ты маленький поросенок, неужели никогда в своей жизни не ел! Цай Хань икал и плакал, жалуясь, что в будущем он будет жить у бабушки, маминой мамы, и очень долго будет есть только постную пищу, Фань Синцзя сквозь слезы от смеха подозвал слугу и приказал ему принести чай с цедрой мандарина для улучшения пищеварения. –Скверная девчонка, кто мог подумать, что ты сидишь здесь?! Сбоку раздался пронзительный женский голос, Цай Чжао вместе с другими быстро развернулась и посмотрела на пришедших, она увидела женщину лет двадцати пяти – двадцати шести в красивой одежде, выражение ее лица было жестким, она стояла, положив одну руку на талию, а другой держала худенького ребенка лет шести-семи. Прежде чем Цай Чжао и все остальные сумели как-то отреагировать, Ян Сяолань в стороне уже успела отреагировать, подскочив на ноги и склонившись в почтительном поклоне, она сказала: –Матушка пришла. Ян Сяолань – дочь главы клана Сыци, потому все сделали вывод, что эта женщина была женой Ян Хэйина – госпожой Ша-ши. Госпожа Ша сделала несколько шагов, держа своего сына, а потом, протянув руку, схватила Ян Сяолань за ухо и разразилась бранью: –Ты зловредная скверная девка, сама сидишь здесь, ешь деликатесы, пьешь вкусные напитки, однако тебя не интересует, где твой младший брат, жив он или нет. Сколько прошло времени, а ты спокойно наблюдаешь, что Тяньцы на улице играет на пустой желудок, ты не отправила ему ни еды, ни питья... У женщины были заостренные ярко накрашенные ногти, протянув руку, она во второй раз сильно ударила Ян Сяолань по ушам, отчего те мгновенно распухли и стали красными. Ян Тяньцы расплылся в улыбке и захлопал в ладоши, смеясь: –Уши старшей сестры опять покраснели, и они похожи на тушеное мясо в соевом соусе, хи-хи, хи-хи, – он родился хилым и недоразвитым. Даже после того как он произнес несколько слов, он стал задыхаться, а госпожа Ша, смотря на дорогую ей плоть, беспричинно раскричалась еще больше. Фань Синцзя не был в состоянии спокойно смотреть на происходящее, он торопливо сказал: –Госпоже Ша не стоит торопиться. Перед тем как молодой господин Ян вышел на улицу играть, он съел очень много пирожных, думаю, он не может быть слишком голодным. Тем более в то время, когда он пошел играть, он отказался от сопровождения молодой барышни Ян, однако рядом с ним было четверо или пятеро слуг, как что-то могло случиться на территории дворца Мувэй?.. –Это не твой сын, естественно, тебя это не заботит! – развернувшись кругом, стала ругаться госпожа Ша. – У главы клана Ян только лишь он, родной сын, если произойдет какая-то неприятность, ты возьмешь на себя ответственность, а?! Когда придет время, глава школы Ци также не сможет защитить тебя! Фань Синцзя никогда еще не встречал такой капризной и сварливой бабы и не представлял как противостоять ей. Когда его взгляд затуманился, Цай Чжао прошла мимо него вперед. –Госпожа, какой у Вас статус в семье? – посмеиваясь, заговорила Цай Чжао. Госпожа Ша растерялась: –Какой статус? Я единственная дочь в семье... –Я не спрашиваю о материнской семье, я спрашиваю о семье Ян. Каков статус госпожи в семье Ян? – улыбнулась Цай Чжао так, что Фань Синцзя пришел в панику. – Видя, что госпожа так молода и красива, я предполагаю, что госпожа, наверное, шестая или седьмая госпожа? Восьмая госпожа? Или, возможно, девятая госпожа? –Ты смеешь унижать меня?! – госпожа Ша начала трястись словно злая каракатица. Цай Чжао съехидничала: –Я тут превозношу красоту и молодость госпожи. –Шимэй все ошибочно поняла, не существует никакой седьмой госпожи, госпожа Ша – единственная госпожа, – беззаботно подошел к ним Чан Нин, – с тех пор как у главы клана Ян ручные прихвостни Не Хэнчэна убили двух сыновей, он сразу же взял себе двадцать или тридцать наложниц, а поскольку среди них только госпожа Ша родила молодого господина Яна, то она и стала женой главы клана Ян. –Двадцать или тридцать наложниц? – Фань Синцзя не знал, удивлен он или напуган. Цай Чжао внезапно прозрела: –Ах, вот в чем дело. Ее главная способность – это выделиться среди двадцати или тридцати человек, госпожа Ша поистине обладает незаурядным мастерством. Госпожа Ша пусть и могла себя вести нагло в семье Ян, но она же не безмозглая идиотка. Она заметила изысканную одежду и украшения на Цай Чжао и изъязвленное лицо Чан Нина, это ей дало понять, что с первой шутки плохи, а со вторым лучше не связываться. Она закусила губу и, возмущенно топнув ногой, развернулась: –Скверная девчонка, все еще медлишь – идем быстрее! Я подожду, когда отец проучит тебя! – а потом она взяла сына одной рукой, а второй потащила за собой спотыкающуюся Ян Сяолань. Фань Синцзя стоял позади и смотрел с сильной тревогой: –Ай-яй, с молодой барышней Ян не должно ничего случиться. Скоро наступит праздник, сейчас вообще не очень хорошее время для падений, битья, ругани и третирования. –Разве может быть что-то хорошее от такого отца, как Ян Хэйин? Даже свирепый тигр не ест своих тигрят, предполагаю, что не может быть никакой угрозы ее жизни, – Цай Чжао была недовольна. –Я ранее слышал, что в школе Сыци уже пять поколений непрерывно наследует сын за отцом, и у них всегда единственный наследник, и в семье Ян очень дорожат сыновьями. Ай, несчастная молодая барышня Ян, ей уже или четырнадцать или пятнадцать лет, а выглядит она на двенадцать или тринадцать, тц-тц, Чан-шиди, ты как думаешь? Ай, Чан-шиди?.. Фань и Цай одновременно повернули головы и обнаружили, что Чан Нин уже сидит за столом: –Что тут говорить. Если бы я был молодой барышней Ян, я бы этой бабе вырвал бы язык из ее глотки, – его голос был безразличным, а сами слова ужасны. Фань Синцзя втянул в себя воздух и холодно, но заискивающе улыбнулся: –Чан-шиди шутит. –Я не шучу, – у Чан Нина было холодное выражение лица, – тот щенок, носящий фамилию Ян, родился уже с отклонениями, если в будущем он не станет ничтожеством – уже хорошо. Однако у молодой барышни Ян врожденный потенциал очень хорош, даже если ее интеллект и средний, ей нужно просто усердно совершенствоваться, и в будущем она непременно станет великим человеком. Цай Чжао не обратила на природные данные старшей сестры и младшего брата никакого внимания, а Фань Синцзя подумал об этом и позже согласился: –А ведь это действительно так, хотя молодая барышня Ян, пожалуй, худенькая и маленькая, но врожденный потенциал у нее неплох. –Не нужно говорить о будущем, если взять в пример нынешнее совершенствование молодой барышни Ян, то если она захочет, то баба по фамилии Ша не осмелится даже дотронуться до уголка ее одежды. Но у нее нерешительный характер, она боится дать отпор, – он никогда не сочувствовал безвольным людям. Слова Чан Нина были неожиданно проницательными, Цай Чжао нахмурилась, смотря на него: –Не будем говорить о госпоже Ша, но есть еще глава клана Ян. Почему же тогда молодая барышня Ян страдает? –В этом случае необходимо смотреть на то, будет ли она молча сносить обиды и оскорбления, «выполняя свой дочерний долг», или же, возмутившись, станет самостоятельной. Поднебесная велика, разве она не способна найти себе где-нибудь место? Ей придется самостоятельно идти по выбранному пути, никто другой не сможет пройти за нее его. Фань Синцзя чувствовал, что эти слова слишком резкие, он засмеялся: –Чан-шиди – мужчина, потому естественно, что он думает, что весь мир может стать ему домом. Молодая барышня Ян – женщина, разве ей будет так легко? Чан Нин поднял голову и пристально посмотрел на Фань Синцзя: –Цай Пиншу тоже женщина. Фань Синцзя растерялся. –В то время, когда она приняла бой на горе Тушань с Не Хэнчэном, она была одна, ни один человек не сопровождал ее, чтобы помочь. –В этом мире некоторые люди не могут сопротивляться, их можно понять; а некоторые люди способны, но не хотят ничего делать и обычно негодуют на самих себя. Происхождение и врожденный потенциал молодой барышни Ян намного больше, чем у многих женщин в Поднебесной, если она соглашается с тем, что ее бьют и ругают, то, что бы не говорили посторонние, все бесполезно. Фань Синцзя не мог вымолвить ни слова. Цай Чжао склонила голову, сдерживая слезы. Цай Хань, выпив чай из цедры мандарина от вздутия, почувствовал в животе боли, Фань Синцзя предложил сходить с ребенком в лекарский павильон, чтобы его вылечили. Цай Чжао заволновалась, она захотела пойти с ними, однако Фань Синцзя внезапно испугался – если Цай Чжао уйдет, то Чан Нин непременно последует за ней, а если эти два исчадия выйдут отсюда, то богам известно, смогут ли они навлечь еще какие-то неприятности. А потому Фань Синцзя вызвался сам отвести Цай Ханя, попросив шиди и шимэй смириться с этим и остаться на одном месте, а он очень быстро вернется. Проводя взглядом Фань Синцзя, несшего на руках восклицавшего от боли Цай Ханя, Цай Чжао обернулась к Чан Нину и пристально посмотрела на него: –Твои слова, которые ты только что сказал… Это великий воин Чан говорил тебе? Чан Нин: –Да, мой отец говорил, что женщина-воин Цай была тем человеком, перед которым он преклонялся всю свою жизнь. Сильная, но не агрессивная, авторитетная, но не деспотичная, великодушная и открытая, она была довольна своей судьбой. Мой отец всегда глубоко сожалел, что он прибыл слишком поздно на ту великую битву на горе Тушань. Цай Чжао отрицательно покачала головой: –По правде говоря, тогда дядя Ци хотел составить компанию тете и подняться вместе с ней на гору, однако тетя твердо отказала, решив погибнуть вместе с тем монстром, поэтому она пришла раньше дяди Ци. Смотря на подавленное выражение лица девушки, которая долгое время не могла успокоиться, Чан Нин усмехнулся: –Не будем больше поднимать эту печальную тему, расскажи мне что-нибудь интересное. Слушая, как отец рассказывал мне истории о твоей тете, мне постоянно казалось кое-что странным, ведь она и глава школы Ци столько раз героически сражались плечом к плечу. Почему же никто не сплетничал о твоей тете и главе школы, это все так двусмысленно?.. Э, о чувствах между мужчиной и женщиной?.. Цай Чжао засмеялась: –Конечно, такого не могло быть. –Почему? – проявил заинтересованность Чан Нин. –Потому что у моей тети был жених. Чан Нин был поражен, он еще никогда в жизни не был так удивлен. Цай Чжао не смогла удержаться от смеха: –Великий воин Чан поистине заботливый человек, кто бы мог подумать, что он не расскажет тебе эту историю. –Кто это? Мы встречались? –Как раз недавно видел. Это хозяин усадьбы Пэйцюншань – великий воин Чжоу Чжичжэнь. Мама рассказывала мне, что дядя Чжоу в молодости был элегантным и великолепным, подобным полированной совершенной драгоценности, он с моей тетей были обручены с детства, только впоследствии свадьба так и не состоялась, поэтому об этом мало кто упоминает, во избежание конфуза. В это время они заметили, что кто-то загородил свет, торопливо повернувшись, они увидели элегантного и изящного мужчину средних лет, стоявшего перед их столом. –Чжао Чжао, почему бы тебе не подойти и не поздороваться со мной? – с улыбкой проговорил Чжоу Чжичжэнь, заложив одну руку за спину.