Глава 18 — Глава 17. Тени прошлого

В последующие дни Мерлин и Брюс действовали сообща. Они скользили по судну, словно призраки – неуловимые, но придерживающиеся строгого кодекса: брать только необходимое. Брюс оказался способным учеником. Чтобы долго скрываться в подобных условиях, нужно уметь сдерживать себя. Только сохраняя привычный порядок и не нарушая среды, можно оставаться невидимым. Однако теперь нужно было кормить двоих, и на камбузе стали замечать, что продуктов пропадает куда больше, чем раньше. Это быстро привлекло внимание шеф-повара. Обыски палуб стали чаще, и Мерлин понял: на корабле становится небезопасно. — При следующей остановке в порту нам придется сойти, — сказал Мерлин, держа в руках котелок и обращаясь к заросшему щетиной Брюсу, сидевшему рядом. — Пересядем на другое судно или попробуем подзаработать на поезд. По моему опыту, в поездах куда комфортнее, чем на сухогрузах. — Мы уже уходим? — Брюс допил остатки супа и с легким сожалением оглядел трюм. — Жаль, мне здесь даже начало нравиться. — А ну отставить! — Мерлин хлопнул его по плечу. — Глупый ты семнадцатилетний мальчишка, тебе не место это нравится. Тебе нравится этот азарт воришки… Я ведь заметил, что за последние дни ты стал чересчур активным. Это плохой знак, Брюс! — Ничего подобного, — отрезал тот, но Мерлин достал из своего угла бутылку вина и помахал ею перед носом парня. — Я всё вижу. Ты начал переходить черту… Я помню нашу первую ночь, когда ты клялся, что никогда не станешь преступником. Но увы, сейчас ты на неверном пути. — А ты разве не такой же? — Запальчиво возразил Брюс. — Ты тоже таскаешь еду из холодильников и «заимствуешь» вещи у моряков. Мы в одной лодке, Мерлин. — Нет! — Мерлин повысил голос. — Я никогда не беру то, что мне не нужно. Всё, что я делаю, продиктовано лишь необходимостью выживания. — Я знаю, что это дурные поступки. Будь у меня выбор, я бы в жизни не пошел на кражу. Если бы они приняли меня, я бы с радостью батрачил на палубе за еду, но в «Старк Индастриз» не нанимают людей со стороны. Мерлин вздохнул и поднялся: — Послушай, Брюс, это кажется мелочью, но на деле всё очень серьезно. Однажды я чуть не сорвался в бездну, чуть не погубил сотни людей. Если бы не один достойный старик, я бы превратился в настоящее чудовище. Он очертил пальцем невидимую границу у своих ног: — Здесь проходит черта. Ее не видно, но она существует. Не переступай ее, иначе назад пути не будет. Старина Стэн учил меня: если не хочешь стать негодяем – ни в коем случае не позволяй себе им стать. Предостережение Мерлина заставило Брюса замолчать. Ему нечего было возразить. Он и сам чувствовал, как первоначальное отвращение к кражам сменилось привычкой и даже своего рода удовольствием. Ему нравилось брать то, что не заработано, нравилось ходить по лезвию ножа. Он слишком долго был подавлен, темные события прошлого довлели над ним, и, возможно, так он пытался выпустить пар. В этом мире одни всю жизнь исцеляются своим детством, а другие всю жизнь пытаются исцелить его. — Хорошо, — Брюс поднял взгляд на Мерлина и серьезно добавил: — Я верну это на место. Прямо сейчас. — Вот это мой Брюс, хороший мальчик, — подколол его Мерлин, за что удостоился яростного взгляда. Молчаливый юноша редко шутил сам и плохо воспринимал чужое остроумие. Когда Мерлин доел последний кусок хлеба, Брюс вдруг сел напротив и пристально на него посмотрел: — Ты хотел узнать мою историю? Думаю, время пришло. — М-м? — Мерлин оживился и выпрямился. — Наконец-то час откровений? Я думал, придется ждать еще неделю. — Валяй, я весь во внимании. Разделить бремя невзгод всегда полезно. А когда закончишь, я, если захочешь, поведаю свою историю. — Твоя история мне и впрямь интересна, — Брюс отставил кружку. — Ты ведь первый настоящий «сверхъестественный», которого я встретил. Что же до моей… на самом деле всё не так сложно, как ты мог подумать. Богатый наследник из Готэма сплел пальцы и в полумраке грузового отсека погрузился в воспоминания: — Я родился в семьдесят третьем. Моя семья – одна из старейших в Готэм-Сити. Моя фамилия – Уэйн. — Уэйн? — Мерлин прищурился, копаясь в памяти. — Я знаю эту фамилию. В пригороде Мэдисона есть завод «Уэйн Индастриз». В моем детстве там работало полгорода, но девять лет назад он внезапно закрылся. Было много увольнений и шуму. — Восемьдесят первый год? — В глазах Брюса промелькнула боль, и он медленно кивнул. — Разумеется. В тот год с моей семьей случилось несчастье. Моих отца и мать… убили. В компании начались проблемы, затронувшие филиалы по всему миру. Выражение лица Мерлина изменилось. Он посмотрел на юношу и спустя пару секунд произнес с сочувствием: — Прости, я не знал… Это, должно быть, было ужасно. Тебе ведь было всего восемь. — Ужасно? Нет, — Брюс покачал головой. — Слово «ужасно» не передает того, что там было. — Каждую ночь я вижу это снова. Родители повели меня в театр Готэма на знаменитую пьесу «Зорро». Честно говоря, она была не совсем для детей. Мне было страшно. Актеры играли великолепно, зал аплодировал, а я дрожал от ужаса. Голос Брюса был ровным, но Мерлин заметил, как побелели его костяшки на сжатых кулаках. Очевидно, даже спустя годы воспоминания вызывали в нем бурю эмоций. Эта мука терзала его непрестанно. — Я умолял родителей уйти… Я был таким капризным, как и подобает избалованному богачу. Брюс заговорил тише: — Мы вышли из театра и пошли к парковке, где нас ждал старина Альфред. Всего пара сотен метров. Но в переулке нас прижал преступник. Оборванец с пистолетом, ему нужны были деньги и побрякушки. Я оцепенел. В ту секунду я понял, что нам не стоило выходить из зала. Брюс закрыл лицо руками, тяжело вздохнул и не стал досказывать финал. Мерлин и так всё понял. Он откупорил бутылку, протянул ее Брюсу и молча похлопал его по плечу. Брюс сделал большой глоток. Резкий вкус алкоголя заставил его глаза прослезиться, он принялся неловко вытирать лицо. Сквозь зубы он процедил: — Одно время я верил, что за этим стоит тайный заговор. Я искал, отчаянно искал доказательства, но их не было. Это была просто случайность. Нелепая случайность, лишившая меня родителей. Мерлин посмотрел на него и мягко сказал: — Понимаю. Я тоже долго пытался найти смысл в трагедиях своей жизни. Иногда он есть, но чаще… беды случаются просто так. Без злого умысла или тайных обществ. Просто случаются. — Но знаешь, в чем ирония, Мерлин? — Брюс оскалился. — Самое ироничное, что в восемьдесят первом Готэм задыхался от безработицы. Капиталистам было плевать на народ. И только мои родители призывали богачей раскошелиться, чтобы спасти город. И именно Чилли – тот убийца, тот безумец, доведенный нищетой до крайности – своими руками застрелил единственных людей, которые искренне хотели помочь таким, как он. Взгляд Брюса стал лихорадочным, в голосе зазвучало горькое разочарование: — И только после их смерти богачи, испугавшись за свои шкуры, наконец объединились. Они боялись, что их постигнет та же участь. Город начал восстанавливаться, миллионы бедняков получили помощь, но ценой жизни моих родителей. Они стали своего рода жертвой, принесенной Готэму. — Я не люблю Готэм за то, что он поглотил их. Брюс снова приложился к бутылке: — Но я не могу его ненавидеть. Мои родители умерли за него и до последнего вздоха верили, что он может стать лучше. — Я хотел отомстить. Хотел, чтобы закон покарал убийцу. Но потом понял, что Чилли… он всего лишь пешка. Если бы не он, в ту ночь нашелся бы кто-то другой. Это была трагедия целой эпохи. Как мне покарать эпоху, которая уже ушла? — И поэтому ты решил сбежать? — Мерлин сочувственно кивнул. Теперь метания Брюса стали ему понятны. — В таком случае я понимаю, почему ты не хотел об этом говорить. А что с убийцей? Только не говори, что ты его отпустил. — Нет, он мертв. Брюс поднялся, убрал посуду и достал из кармана серебряный револьвер. Положив его перед Мерлином, он сказал: — У Чилли были связи с крупнейшим преступным кланом Готэма. Эти подонки подкупили судью и присяжных. Его признали невменяемым и освободили прямо в зале суда. Я стоял в толпе, сжимая в руке этот пистолет. Я думал: если закон бессилен, я сам стану законом. — Но ты не выстрелил, верно? — Спросил Мерлин. Брюс кивнул: — Не выстрелил. Но пока я колебался, пуля пробила Чилли сердце. Он упал прямо на ступенях суда, под вспышками камер репортеров. Его убрал стрелок того самого клана – Чилли стал бесполезен и опасен, ему не полагалось жить дальше. — Я почувствовал себя одураченным. Схватил пушку и помчался к главарю той банды. Брюс закрыл глаза, на его лице отразились стыд и боль: — Я ворвался в его логово, приставил ствол к его голове, но у меня не хватило духу нажать на курок. Даже зная, что он украл мою месть. Я оказался трусом, Мерлин. Я показал ему свою слабость, он просто высмеял меня. Мне пришлось бежать. Юноша перевел дыхание и посмотрел на Мерлина: — Должен признаться, когда мы встретились, я понятия не имел, куда иду и чего ищу. Я не видел смысла в своем изгнании. — Но только что я всё понял. Ты дал мне ответ, который был мне нужен. — Да? Неужели? — Мерлин пожал плечами. — Не припомню, чтобы я тебя чему-то учил. Мы ведь просто выживали вместе. Брюс усмехнулся. В его синих глазах зажглось упрямое пламя. Он сделал шаг вперед и протянул Мерлину руку: — Я бежал, потому что меня унизили преступники. Я не знал правил игры Готэма и в своем бессилии мог только бежать. Теперь я знаю, что в одиночку их не одолеть. — Они живут во тьме. Если я не изучу их, как я смогу их найти? — Если я не познаю саму суть преступления, как я смогу его остановить? — Ты научил меня выживать на этом корабле. Ты показал мне его правила и научил быть частью системы. — Именно это я и сделаю. Я изучу преступный мир, узнаю все секреты тьмы и найду их слабости. И когда я буду готов – я вернусь в Готэм! Брюс сжал кулак и твердо произнес: — Я вернусь и закончу дело моих родителей… Я защищу свой город. Так же как ты осознал свою силу, я найду свою – силу Брюса Уэйна. Мерлин, ты веришь мне? — Верю! Мерлин крепко пожал его руку: — Почему бы и нет? У тебя есть все причины. И я верю, что у тебя получится – ты схватываешь всё на лету, хоть иногда и лезешь на рожон. — Значит, это прощание? Ты твердо решил уйти? — В следующем порту, — Брюс искренне улыбнулся. — У нас есть еще пара дней. А потом я отправлюсь в путь. Буду странствовать по миру, расширять кругозор и изучать законы зла. — Не волнуйся, Мерлин. Я научусь быть самым опасным мерзавцем, но обещаю: я никогда не стану одним из них. Мерлин на мгновение лишился дара речи. Он всего лишь хотел предостеречь парня от падения во тьму, а тот пришел к столь глубоким выводам. Словно он ненароком указал этому юноше путь всей его жизни. Но на душе у Мерлина стало легко: он снова помог тому, кто в этом нуждался. Он осклабился и хлопнул Брюса по плечу: — Ладно тебе, не хорони нас раньше времени. Если повезет, еще свидимся. Кстати, а какой у нас следующий порт? Говорят, уже штат Мэн? — Да. Брюс выудил из кармана истертую карту и расстелил ее на полу. — Штат Мэн, конечная остановка этого судна. — Кажется, город называется… Брюс повел пальцем по карте и указал на точку: — Эмнисти-Бэй?