Глава 3 — Глава 2.1

Цзянь Ли заболела. Вообще-то болезнь была несерьезная — обычная доброкачественная киста, которая никак себя не проявляла, пока Цзянь Ли внезапно не умерла в прошлой жизни. Но тогда… то есть после начала весны, Ван Мэнмэй заметила, что дочка слишком худая, заподозрила кисту и повела ее в больницу. То ли по незнанию, то ли врач недослышал, он просто небрежно сунул матери рецепт и выписал лекарство. Цзянь Ли принимала его два месяца. А потом стала стремительно набирать вес, словно воздушный шарик. Сначала появился зверский аппетит, потом неестественная отечность. Когда Ван Мэнмэй привела ее на повторный прием, новый врач сказал, что лекарство назначили не совсем правильно. Гормональные препараты, да еще в больших дозах. Хотя врач быстро скорректировал лечение, Цзянь Ли все равно с трудом сбрасывала вес. В подростковом возрасте ее постоянно дразнили из-за ожирения. Некогда хрупкая и милая внешность вмиг превратилась в толстуху под сто кило. Психика Цзянь Ли тоже дала трещину. Оценки рухнули с середнячков до самых низов… Цзянь Ли на мгновение потеряла дар речи. Перед смертью в прошлой жизни она пахала в крупной интернет-компании. Умирая, она думала: если есть загробная жизнь, пусть там не надо будет так вкалывать и худеть. Но теперь она понимала: если начинать все сначала, придется пройти долгий путь, прежде чем удастся по-настоящему расслабиться. Но… Цзянь Ли невольно улыбнулась своему отражению. На пухлом личике появились две ямочки. Когда она набирала вес, они сначала выступили на животе, потом на ногах, руках и, наконец, на лице. Прежние нежные и изящные черты, даже заплыв жиром, хранили очаровательные следы былой красоты. Цзянь Ли пыталась найти юмор в своем положении. Честно говоря, если смотреть только на лицо, ее все еще можно было назвать милой. К тому же она училась всего во втором классе средней школы, а рост уже был метр шестьдесят пять. Хорошее сложение позволяло ей выглядеть стройнее других девчонок с таким же весом. Цзянь Ли смотрела на себя в зеркало, и, улыбнувшись, смахнула слезу. Очень хорошо. Еще не поздно. Пока Цзянь Ли с упоением осматривала свою маленькую комнату, за окном послышался какой-то шум. Их квартира была на первом этаже, имелся маленький дворик — так, пятачок квадратов пять-шесть. Скорее даже не двор, а просто открытое пространство, отгороженное невысоким забором. Во дворах соседей было навалено всякое барахло. У Цзянь Ли такого не водилось. Госпожа Ван Мэнмэй была жуткой чистюлей и терпеть не могла беспорядок, так что пустующее пространство использовалось только для велосипеда и больше ни для чего. Теперь двор пустовал, и Цзянь Ли отчетливо слышала разговор снаружи. — Брат Фэн, давай сегодня вечером поужинаем вместе. — Не, не, дома ребенок. — Тогда приходи ко мне. Я скажу жене, чтоб арахис поджарила, посидим, выпьем. — Ну… Услышав, что отец, кажется, вот-вот согласится, Цзянь Ли быстро высунула голову в окно и громко крикнула сквозь решетку: — Папа! Услышав дочь, Цзянь Фэн не стал продолжать разговор с другом и небрежно отказался: — Давай в другой день. Тот понял, что уговорить не удастся, и уныло бросил: — Я потом зайду. Цзянь Фэн поспешил в дом, поставил контейнер с едой на стол и вытер пот. Он добродушно улыбнулся и сказал: — Лапша еще есть, правда, немного разварилась. Хочешь, я на сковороде обжарю? Цзянь Ли взяла палочки, откусила кусочек: — Нормально. Конечно, не так вкусно, как у матери, но есть можно. Цзянь Фэн достал еще две миски, насыпал кукурузной каши, которую Ван Мэнмэй сварила перед уходом, поставил одну перед дочерью, и они вдвоем принялись за лапшу. Пока ел, Цзянь Фэн все подкладывал в тарелку Цзянь Ли кусочки подгоревшей свиной грудинки. В столовой готовили все хуже и хуже, лапша была какая-то комковатая. Цзянь Фэн, прежде чем купить, даже понюхал — боялся, что несвежая. Цзянь Ли, жуя, спросила: — Пап, это дядя Сяопэн тебя только что звал? Цзянь Фэн кивнул. Движения Цзянь Ли с едой стали чуть резче. Чжао Сяопэн — тот самый тип, который в прошлой жизни продал отцу битую машину. — А что ему надо? Цзянь Фэн слегка удивился необычной словоохотливости дочери, но честно ответил: — Не знаю, может, про график на следующий месяц спрашивает? Цзянь Фэн был мастером на заводе, руководил бригадой. Чжао Сяопэн, его друг детства, работал у него в подчинении и обычно узнавал о сменах заранее. Цзянь Ли: — А денег не просил? Какое совпадение! Сегодня зарплата, а Чжао Сяопэн уже тут как тут, отца выпить зовет. Друзья детства вечно норовят к ним домой заявиться поесть. Или на улице встретятся, и в итоге отец за все платит. Родители из-за этого ссорились несчетное количество раз, но отец никак не мог избавиться от этой привычки. Услышав вопрос дочери, Цзянь Фэн понял, что она имеет в виду, и это его позабавило. Он положил ей в тарелку еще два куска мяса: — Вряд ли. Но он решил, что не стоит слишком много рассказывать Цзянь Ли. Это дела взрослые, зачем ребенку слушать? Цзянь Ли фыркнула: — Он просто пришел занять денег. Ее отец был человеком добросердечным. Не будь Чжао Сяопэн так хорошо знаком с его мягкотелостью, он бы в прошлой жизни не обманул их семью на такую крупную сумму. Цзянь Ли так разозлилась, вспомнив об этом, что мясо во рту аж захрустело. Цзянь Фэн, глядя на ее выражение лица, рассмеялся: — Не сердись. У меня сейчас в кармане даже двух юаней нет, так что он ничего занять не сможет.