До дома сестры добрались на автобусе. Всю дорогу в автобусе они молчали.
Войдя в средний двор, Лю Фан сразу увидела таз с недостиранным бельем у водоразборной колонки. Вода в нем уже подернулась ледяной коркой, а в окнах дома горел свет — никто из обитателей и пальцем не пошевелил, чтобы закончить её работу.
Лю Гэньлай, держа на руках племянницу, нарочно отстал на пару шагов.
Лю Фан не была дурой. Она понимала: брат устраивает ей проверку. Если она сейчас снова прогнется, заветная бумага с рабочим показателем, лежащая в кармане его куртки, так там и останется.
У двери она замерла. Сделала несколько глубоких вдохов, словно перед прыжком в прорубь, толкнула дверь и шагнула внутрь.
Гэньлай с непроницаемым лицом скользнул следом.
— О, явилась! Наелась, значит? И чем же тебя там кормили, расскажи, хоть послушаем, слюни поглотаем! — язвительный голос золовки донесся из внутренней комнаты, едва они переступили порог.
Лю Фан не успела и рта раскрыть, как вступила свекровь:
— Раз пузо набила, иди работай. Сначала со стола убери, потом белье доситывай. Пока не закончишь — ужинать не дам!
Гэньлай молчал, наблюдая. Он ждал.
Лю Фан снова глубоко вздохнула и, стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла:
— Сами ели — сами за собой и убирайте. Свои шмотки стирайте сами. Я в этот дом женой пришла, а не служанкой!
Начала она тихо, но последние слова почти прокричала, выплескивая накопившуюся горечь.
Свекровь словно током ударило.
— Лю Фан! — взвизгнула она. — Ах ты, курица бесплодная! Убыточное отродье, сына родить не можешь, так еще и пасть разеваешь?! Ты белены объелась?!
Следом подала голос золовка:
— Эй, невестка, тебе твой братец-трепло мозги запудрил? Забыла, кто ты есть и чью фамилию носишь? Ну погоди, брат вернется, я ему всё расскажу. Посмотрим, как ты запоешь, когда он тебя отходит!
«Еще и бьют», — глаза Гэньлая хищно сузились.
Он хотел просто проверить, сможет ли сестра постоять за себя, и уйти, но теперь понял: уходить рано. Дел здесь больше, чем он думал.
— За что он меня бить будет? — голос Лю Фан сорвался на крик, в нем звучала истерика. — Мы оба безработные! Почему ты и мать целыми днями задницы греете, а я одна на всех горбачусь?! Вы жрете больше меня, одеваетесь теплее меня! С какой стати?!
Это был бунт. Накопленная годами обида прорвалась плотиной.
— Да ты совсем страх потеряла!
Дверь внутренней комнаты распахнулась настежь, и в помещение влетела грузная тетка лет сорока с лишним — свекровь.
— Что ты вякнула? А ну повтори! Я тебе сейчас рот порву!
За ней выскочила девица лет восемнадцати-девятнадцати. Возраст — цветущий, но лицо перекошено той же злобой, что и у матери.
— Мой брат деньги зарабатывает, чтобы меня содержать, это закон природы! А ты кто такая, чтобы со мной равняться? — прошипела она.
Лю Фан инстинктивно отступила на два шага.
Вспышка гнева прошла, и привычный страх перед мучительницами снова сковал её волю. Она сжалась.
— Уа-а-а... — не выдержала напряжения малышка на руках у Гэньлая. Девочка заплакала, извиваясь и протягивая ручки к маме.
— Чего ревешь, мелкая убыточная тварь? — рявкнула свекровь. — Еще звук — и за дверь вышвырну!
Девочка мгновенно замолчала, только плечики вздрагивали от беззвучных рыданий. Очевидно, угроза была не пустой — её уже выставляли на мороз.
— Кстати, где конфеты? — тут же вспомнила золовка, Цянь Додо. — А ну доставай! Если сама сожрала, маленькая дрянь, весь день голодной просидишь!
Услышав это, Лю Фан вспыхнула снова. Материнский инстинкт оказался сильнее страха.
— Вы обе — тоже женщины! — закричала она, заслоняя собой дочь и брата. — Цянь Додо, у тебя совести совсем нет? Когда ты родишь дочь и семья мужа будет называть её «убыточным товаром», тебе понравится?!
— Ах ты, мразь! Проклинать мою будущую дочь вздумала?! Я тебе глаза выцарапаю! — свекровь, растопырив пальцы-когти, бросилась в атаку.
Смотреть, как бьют сестру, Гэньлай не собирался.
Он мягко оттянул Лю Фан в сторону. Свекровь, набравшая инерцию тучного тела, пролетела мимо. В этот момент Гэньлай сделал едва заметное движение ногой — легкая, изящная подсечка.
Женщина потеряла равновесие, споткнулась и кубарем вылетела за порог, приземлившись прямиком в гору грязного белья.
— Ай! Убивают! — тут же заголосила она, сидя на куче тряпья. — Люди добрые! Невестка сговорилась с деревенским быдлом, свекровь бьют! Спасите!
Одежда смягчила падение, она не ушиблась, но тут же начала бить руками по земле, устраивая спектакль.
— Ты мою мать ударил?! — взвизгнула Цянь Додо. — Ну всё, деревенщина, тебе конец! Я сейчас же позову легавых из бригады охраны! Тебя в тюрьму упекут!
Лю Фан побледнела. Она вцепилась в рукав брата, паника в её глазах граничила с безумием.
— Гэньлай, что делать? Беги! Скорее беги! Если придут дружинники, они тебя заберут!
— Зачем бежать? — Гэньлай спокойно улыбнулся сестре. — У меня же есть ты. Ты моя старшая сестра. Пока ты здесь, чего мне бояться? Если что-то случится, неужели ты меня не защитишь?
Самый быстрый способ заставить слабого стать сильным — это сделать его единственной опорой для кого-то другого.
— Я... я смогу? — Лю Фан замерла.
Всю жизнь она была жертвой. Ей и в голову не приходило, что она может быть защитником.
— Ну, если не сможешь, тогда меня заберут в бригаду и посадят, — Гэньлай беззаботно пожал плечами.
— Только через мой труп! — лицо Лю Фан ожесточилось. Взгляд стал диким.
«Перебор», — усмехнулся про себя Гэньлай. Если честного человека довести до ручки, он может дров наломать.
— Не надо крайностей, — мягко поправил он. — Просто говори с ними по фактам. Правда на нашей стороне, нам бояться нечего. Сестра, ты справишься. Я в тебя верю.
Двор стремительно заполнялся людьми. На крики сбежались соседи из переднего, среднего и заднего дворов: старики, домохозяйки, молодежь — больше десятка человек.
Увидев публику, свекровь удвоила усилия.
— Люди добрые, рассудите! Эта дрянь Лю Фан мало того что сына родить не может, так совсем от рук отбилась! Стирать не хочет, посуду не моет, так еще и брата своего науськала мать родную избить! Где это видано?!
— Она еще и нас с мамой «убыточным отродьем» обзывала! — подлила масла в огонь Цянь Додо.
Толпа зашумела. Люди перешептывались, косясь на участников драмы. Вдруг вперед вышла пожилая женщина лет пятидесяти.
— Эй, тетушка Цянь, — громко сказала она, обращаясь к свекрови. — Что-то не сходится. Твоя невестка здесь уже два года, и все мы видим, как она живет. Работает как вол, слова поперек не скажет, всегда вежливая. С чего бы ей вдруг вас оскорблять? Может, вы её довели?
«Ого, адекватные люди в городе тоже есть», — Гэньлай с уважением посмотрел на смелую соседку.
— Ты что несешь?! — взревела свекровь, переключая агрессию на новую цель. — Ослепла, старая?! Не видишь, что меня из дома вышвырнули?! Ты чего её защищаешь? Что тебе эта дрянь пообещала? Или ты с её братом шашни крутишь, а?!
— Тьфу на тебя, дура бешеная, — соседка покраснела от возмущения и поспешно отступила в толпу, жалея, что вообще связалась.
— Её брат-деревенщина ударил маму! — Цянь Додо ткнула пальцем в Гэньлая. — Взял и вышвырнул её из комнаты!
Толпа перевела взгляды на Гэньлая. Люди начали качать головами.
Брату Лю Фан на вид лет пятнадцать-шестнадцать. Худой, жилистый, типичный недоедающий подросток. А свекровь Цянь — баба дородная, тяжелая.
Чтоб этот паренек одной рукой вышвырнул такую тушу на несколько метров?
Да кто в это поверит?
Обновлено: 22.01.2026