Лю Гэньлай хранил молчание, намеренно отступив за спину сестры. Всем своим видом он демонстрировал робость и нужду в защите.
Лю Фан тоже молчала. В её голове лихорадочно крутились мысли: как говорить с дружинниками, какие слова подобрать, чтобы отгородить брата от беды? Она даже не осознала, что саму Бригаду охраны правопорядка никто ещё не вызвал.
Для собравшихся зевак картина была ясной: брат — молчун, сестра — забитая тихоня. Поверить в то, что эта парочка могла избить свекровь Лю Фан, было решительно невозможно.
Видя, что толпа не спешит на помощь, золовка побагровела от злости. Она выхватила из кармана банкноту и визгливо закричала:
— Кто сбегает за бригадниками, тому дам один мао!
— Я сбегаю!
Какой-то мальчишка, пришедший поглазеть вместе со взрослыми, коршуном выхватил деньги из её рук и, сверкая пятками, умчался прочь.
— Ну всё, ждите! — торжествующе прошипела золовка, тыча пальцем в сторону Лю Фан. — Вы посмели поднять руку на мою мать! Вот придут легавые, они вас обоих упекут за решетку!
Лю Фан вздрогнула и инстинктивно вцепилась в рукав брата. Лю Гэньлай накрыл её ладонь своей и едва заметно кивнул. Сестра только начала обретать стержень, ей сейчас необходима поддержка.
Его ледяное спокойствие передалось и Лю Фан. Она вдруг почувствовала странную уверенность, расправила плечи и тихо сказала:
— Не бойся. Когда придут дружинники, сестра тебя в обиду не даст.
Прошло совсем немного времени, и во внутренний двор вошли несколько человек с красными повязками, ведомые тем самым мальчишкой.
— Кто вызывал наряд? — спросил старший, хмурый мужчина с цепким взглядом.
— Я! — золовка вскинула руку, указывая на брата с сестрой, словно на врагов народа. — Эти двое избили мою мать! А еще они обзывали нас «убыточным товаром»! Заберите их немедленно!
— Драку учинили? — старший перевел тяжелый взгляд на Лю Фан и Лю Гэньлая.
Парень продолжал играть роль безмолвной тени, поэтому вперед вышла Лю Фан:
— Мы свекровь и пальцем не тронули. Она сама набросилась на меня, хотела ударить, а брат просто отвел меня в сторону. Она промахнулась по инерции и упала. Сама.
— Брешешь, дрянь! — взвыла свекровь, тыча в невестку скрюченным пальцем. — Кто это сам падает так, что из дома вылетает на середину двора? Ах ты, неблагодарная тварь, собакам совесть скормила? Вот вернется мой сын, я его заставлю с тобой развестись! Катись в свою деревню навоз месить!
Брань старухи была грязной, но для опытных дружинников ситуация прояснилась мгновенно. Старший с нескрываемым раздражением повернулся к золовке:
— И ради этой бытовухи вы дергаете людей при исполнении? Бригада вам что, личная прислуга? Еще раз устроите ложный вызов — самих за хулиганство оформим.
— Я… но я… — Золовка, смелая только в кругу семьи, под строгим взглядом власти мгновенно сдулась и начала заикаться.
Видя, что дружинники собираются уходить, свекровь запаниковала. Злоба затмила рассудок, и она завопила, указывая на Лю Гэньлая:
— Я заявляю! Он вор! Он из деревни, голь перекатная, им жрать нечего, откуда у него новая военная форма? Украл, точно украл!
Толпа, до этого сочувствовавшая брату и сестре, загудела. Взгляды скрестились на Лю Гэньлае. И правда, раньше никто не обратил внимания, но теперь… Паренек из глуши в новеньком, с иголочки, комплекте армейского обмундирования? Подозрительно.
— Откуда форма, боец? — Старший дружинник прищурился, окидывая парня оценивающим взглядом.
— Диких кабанов в часть отвозил. Военные подарили, — честно ответил Лю Гэньлай.
— В какую часть? — тут же надавил старший.
«Кабанов он возил...» — читалось в его глазах. — «Ты за кого нас держишь? Чтобы армия непонятно чье мясо ела? Врать тоже надо уметь».
Он спросил чисто формально, но ответ парня лишь укрепил его подозрения.
— Гарнизон коммуны «Далин». Форму выдал начальник тыла, товарищ У, — спокойно уточнил Лю Гэньлай.
— Так, пойдем-ка с нами. — Дружинник криво усмехнулся. — Проверим, правду ты говоришь или байки травишь.
Он не поверил ни единому слову. Наверняка пацан где-то краем уха услышал фамилию интенданта и теперь прикрывается ею. В коммуне «Далин» стоит целый полк. Начальник тыла полка — это минимум уровень заместителя командира полка. Чтобы такой человек лично одаривал деревенского пацана? Да скорее солнце взойдет на западе!
— Советую сначала проверить, а потом забирать, — Лю Гэньлай решил немного припугнуть их авторитетом. — Забрать меня в Бригаду легко, а вот выпустить потом может быть сложно.
— А кто сказал, что мы тебя выпустим? Если врать не перестанешь, сгниешь в камере.
Старший даже бровью не повел. Подобные угрозы от мелкой шпаны он слышал каждый день. Думают, напустят туману, и их отпустят.
Увидев, что брата реально уводят, Лю Фан впала в отчаяние.
— За что вы его берете?! Где закон? Вы не имеете права!
Она помнила совет брата «давить на закон», но сейчас ситуация изменилась. Дружинники её просто игнорировали.
— Сестра, всё нормально. Иди домой, жди. Я скоро вернусь, — успокоил её Лю Гэньлай.
Ну заберут его в участок, и что? Один звонок — и всё прояснится. А что касается его слов про «сложно выпустить» … Ему пятнадцать лет, он подросток. Ну, прихвастнул, с кем не бывает? Кто станет судить ребенка строго, когда правда всплывет?
— Вернется он! Мечтай! — Свекровь, почуяв, что опасность миновала, мгновенно исцелилась от «травм», вскочила с земли и приняла победную позу. — Ворюга! Тебя в лагеря отправят, на перевоспитание! А ты чего встала, убыточный товар? — Она снова накинулась на Лю Фан. — А ну марш стирать! Пока всё не перестираешь, кормить не буду!
Старая карга вернулась к привычному террору.
Соседи смотрели на Лю Фан с жалостью. Это была обычная картина для этого двора. Но сегодня Лю Фан была другой. Слова брата и тот самый заветный «Рабочий показатель» жгли ей карман и душу, давая силы.
— У кого одежда грязная, тот пусть и стирает. Руки-ноги есть, я вам не прислуга! — отрезала она.
— Ах ты… Ну погоди! Вот вернется сын, он из тебя дурь выбьет! — Свекровь поперхнулась от такой наглости, но, видя взгляды соседей, не решилась распускать руки. Бросив дежурную угрозу, она шмыгнула в теплый дом.
Лю Фан, помня наказ брата ждать дома, подхватила перепуганную дочку и тоже скрылась за дверью своей комнаты.
Штаб Бригады охраны правопорядка.
Как только Лю Гэньлая привели, его тут же пристегнули наручниками к решетке окна и оставили одного.
В коридоре один из подчиненных спросил старшего:
— Командир, допрашивать будем?
— Какой там допрос, — фыркнул тот. — Раздень его, пусть померзнет ночку в камере, а утром пинком под зад.
Вся «операция» затевалась ради формы.
Сотрудники Бригады — это, по сути, временный персонал. Паек — два раза в день, зарплата — девять юаней в месяц. Ходят в том, что армия списала как ветошь. А тут — новенький, хрустящий комплект зимнего обмундирования. Зависть брала страшная.
— Может, всё-таки проверим? Вдруг и правда начальник У дал? — робко возразил подчиненный.
— Ты чего, белены объелся? — Старший зыркнул на него так, что тот вжал голову в плечи. — Я что, из-за этой швали буду беспокоить заместителя командира полка? Или ты сам ему позвонишь? Жить надоело — валяй, только меня не впутывай. Шапку его хотел тебе отдать, но теперь шиш тебе.
— Не-не, командир, ты чего! Мне шапка позарез нужна, уши мерзнут! Сейчас я с него всё сниму, — засуетился подчиненный и с плотоядной ухмылкой вошел в камеру.
Обновлено: 22.01.2026