— Угрожать агенту? Это смело, не находишь?
— Я сотру с лица земли всё твоё семейное древо и буду смотреть, как исчезает каждый твой родственник. Так что вали отсюда.
Гнев Джеймса достиг пика.
На самом деле он бы никогда не сделал такого, но ему пришлось использовать свою репутацию. И всё же его самого удивило, как легко эти слова сорвались с языка.
Глаза Ханы расширились от страха, руки дрожали, когда она медленно выходила из кабинета.
Теперь сын шефа потерял свою самодовольную ухмылку. Он осознал, настолько велика его беда. Перед ним стоял не просто опасный человек — то был демон.
— Джеймс, пожалуйста, давай поговорим…
— Скажи, Адам, орёл или решка? — Джеймс достал монету.
— Пожалуйста, выслушайте, — шеф упал на колени, умоляя.
— Пап…
— Здесь нет «папы». Орёл или решка?
— Решка, — прошептал Адам.
Джеймс подбросил монету, и через мгновение она вернулась к нему в руку.
— Если выпадет орёл, то я запытаю всех, кого ты любишь: подругу, собаку, семью, - всех. Но если решка, считай ты везунчик. Ты лишь испытаешь то, что мой брат — утопление в реке Сан, пока не потеряешь сознание.
Адам понял, что совершил самую колоссальную ошибку в своей жизни. Паника овладела им, и он закричал. — Это был не только я! Кляйн Тим и Олка Иммер были там! Они толкнули его! Не я!
Его мольбы не были услышаны.
— Ты решил их судьбу, выбрав решку, — ответил Джеймс, показывая монету. — Повезло, Адам — семнадцатый раз подряд, и это решка. — Он ухмыльнулся.
Адам был на грани обморока. Его отец рухнул на колени, полностью сломленный.
Ханс шагнул вперед, пнув шефа полиции, чтобы тот очнулся. — Сними видео и отправь по обычному каналу. Если через два дня я не увижу запись с твоим сыном и двумя другими ублюдками, сбудется «орёл». Хорошего дня.
Джеймс был покинул участок, как ни в чем не бывало.
Когда гнев угас, его охватило другое чувство - страх.
Что я наделал?
Он угрожал сыну шефа, его семье и даже агенту НБР — в полицейском участке.
Чёрт…
______________________
После того, как Рафаэль пришёл в сознание, и врачи подтвердили, что он в порядке, Джеймс с мамой вернулся домой. После такого бурного дня он хотел лишь одного — сесть и подумать. Хоть на секунду.
Но у его матери были другие планы.
Едва они переступили порог, она задала вопрос, от которого сзади побежал холод.
Вопрос, на который он никогда не хотел бы отвечать.
Вопрос, который вообще не должен существовать.
— Сын… — вначале ее голос был чуть громче шёпота. Она стояла у входа, обхватив себя руками. Джеймс едва успел снять пиджак, как тяжесть ее слов проникла в его кости.
Что-то было… не так.
Не привычный тон обеспокоенной матери. Не раздражение. Не грусть.
Это было хуже.
— Я… да, мама? — Он повернулся к ней, уже чувствуя напряжение в груди. Что бы она ни собиралась сказать, он знал — он не готов.
Она замялась, ее губы слегка приоткрылись, как будто слова физически причиняли боль. И затем, наконец:
— Ты знаешь слухи, что ходят по улицам… о человеке, мафиози , чьи глаза не отражают ничего, кроме ужаса? — Ее голос дрожал. — Я видела этого человека.
Ее взгляд впился в него.
— И этот человек — ты.
Мозг Джеймса закоротило.
Какого чёрта?
Желудок скрутило так сильно, что его чуть не вырвало. Мать смотрела на него, как на монстра. Будто не узнавала его.
— Мама…
Она вскинула руку. Резкий, безмолвный приказ. Заткнись.
Ее глаза зажмурились, зубы впились в губу.
А потом, как молотом по его голове:
— Джеймс Беллини… Мой сын… Эти истории о тебе? Ужасы, о которых говорят… это о тебе? — Ее дыхание сбилось. — Джеймс, ты убийца…
— Не смей этого говорить.
Слова вырвались раньше, чем он успел их остановить. Его тело среагировало само, сердце било в висках.
Впервые в жизни его мать — его сильная, заботливая, ничего не боящиеся мать — отступила. От него.
Она боялась.
Его.
— Я никакой не убийца, — его голос был хриплым, низким, он едва себя сдерживал. — Всё, что они говорят, всё, что шепчут — это чушь.
— Чушь?
Ее голос сорвался.
А затем она шагнула вперед и ударила его по лицу.
— Тогда объясни, Джеймс! — потребовала она, её голос дрожал, дыхание было неровным. — Почему твой водитель носит оружие? Почему у тебя вообще есть водитель? Почему ты каждый день ходишь в чёртовом бронежилете? Почему у нашего дома дежурят охранники?
Джеймс сглотнул. С трудом.
Потому что на меня охотятся, мама. Потому что я облажался. Потому что я вляпался в то, чего никогда не хотел, из чего не могу выбраться. Потому что, если я расслаблюсь хоть на секунду, я - труп. Но как, чёрт возьми, я тебе это скажу?
Слёзы выступили на её глазах.
— Ты знаешь, каково это — просыпаться каждый день и гадать, будет ли он последним? Выходить на улицу и думать, когда — не если, а когда — меня схватят, чтобы добраться до тебя? — Она задыхалась. — Я не хотела такой жизни, Джеймс. Я просто хотела тебя. Нас. Семью.
Джеймс стоял, глядя на женщину, которая его вырастила, которая его любила, которая сражалась бы за него со всем этим гребанным миром.
А теперь она ему не доверяла.
Обновлено: 09.04.2026